Присоединение Казахстана к России в XVIII веке: добровольный союз или колонизация?

Присоединение казахских жузов к России в XVIII веке — это сложная история, которую нельзя описать просто как «добровольное вхождение» или «завоевание». Важно понимать, что к началу этого процесса Казахское ханство не было единым государством в современном смысле. Это была кочевая конфедерация трёх жузов, ослабленная внутренними распрями и внешней агрессией. Чтобы понять её, нужно увидеть ситуацию глазами её участников, оказавшихся в тисках геополитики. Как отмечает историк Жаксылык Сабитов, сегодня «идёт определённая степень переосмысления, а также отказ от советских рамок, при которых присоединение Казахстана к России начиналось в 1731 году. В советской трактовке это называли добровольным присоединением».

Геополитический тупик степи

К началу XVIII века Казахское ханство переживало глубокий кризис, во многом вызванный серией сокрушительных набегов джунгар в предшествующие десятилетия. Период этих поражений, известный как «Ақтабан шұбырынды» (Годы великого бедствия, 1723-1725 гг.), нанёс катастрофический удар: были потеряны лучшие пастбища, подорвана экономика, а сами казахи оказались на грани выживания. Внутреннее единство было утрачено — ханство распалось на три жуза, а знать вела междоусобную борьбу. Кольцо внешних угроз сжималось: помимо джунгар с востока и юго-востока, давление шло со стороны волжских калмыков с запада, яицких (уральских) казаков с северо-запада, а также Бухарского и Хивинского ханств с юга. Травма от джунгарского нашествия была свежа и страшна, создавая у элит постоянное чувство уязвимости. В этих условиях поиск могущественного покровителя стал вопросом выживания.

Дипломатический ход Абулхаир-хана

В 1731 году хан Младшего жуза Абулхаир первым принял российское подданство. Формально шаг был добровольным — ещё в 1730 году он направил своё посольство с соответствующей просьбой в Санкт-Петербург. Прагматичные мотивы Абулхаира были очевидны: он надеялся получить военную защиту от России и укрепить собственную власть.

Исторический акт состоялся осенью 1731 года в урочище на реке Иргиз (ныне Актюбинская область). Согласно отчёту (статейному списку) русского посла А.И. Тевкелева, Абулхаир и 27 старшин при большом скоплении народа принесли присягу на Коране, поклявшись в вечном подданстве императрице Анне Иоанновне. Однако этот, казалось бы, торжественный акт не был единодушным. Когда посольство Тевкелева прибыло в степь для его реализации, оно сразу столкнулось с жёстким сопротивлением влиятельной части знати, которая отказывалась признавать договорённости.

Это подтверждает мысль доктора исторических наук Еркина Абиля о том, что сама формулировка о добровольности противоречит логике исторических процессов:

«О добровольном присоединении никто не говорил, потому что сегодня есть понимание, что ни одна территория добровольно в состав другого государства никогда не войдёт. Какая-то часть элиты может предложить войти в другое государство. Но так, чтобы всё государство, весь народ добровольно вошёл в состав другого государства, такого в истории практически никогда не происходило».

Столкновение двух миров: протекторат против колонизации

Главным источником будущих конфликтов стало разное понимание сути подданства. Казахские ханы видели в нём военно-политический союз. Они считали себя суверенными правителями, которые получили сильного союзника в обмен на формальную лояльность. Российская же империя трактовала присягу как начало включения новых территорий в свой состав с постепенным переходом к прямому управлению.

Это несовпадение ожиданий стало очевидным, когда Россия начала строить укреплённые линии — цепи крепостей по рекам Яик (Урал) и Иртыш. Для империи это была защита границ, а для кочевников — катастрофа, отрезавшая их от жизненно важных пастбищ в поймах этих рек, что разрушало основу их хозяйства — цикл сезонных перекочёвок.

Эволюция взглядов в российской историографии

В современной российской академической науке давно отошли от упрощённой концепции «добровольного вхождения». Сегодня процесс присоединения рассматривается как длительная и сложная колониальная экспансия, растянувшаяся почти на полтора столетия. Этот пересмотр стал результатом развития научной мысли, фундамент для которого заложили исследователи позднесоветского и постсоветского периода.

Работы Владимира Басина раскрыли геополитический контекст, показав вынужденность шагов казахских ханов. Нурбулат Бекмаханова, казахстанский историк, ещё в рамках советской науки указывала на колониальный характер политики царизма. А в 1990-2000-е годы Андрей Ремнёв глубоко изучал имперские механизмы управления степью, напрямую используя термин «колонизация».

Эти идеи развивают и современные исследователи, такие как Дмитрий Васильев, Айгуль Гатауллина и Ильяс Кучумов. Их подход консолидировал ключевые положения современной науки: отказ от восприятия 1731 года как единого акта в пользу модели длительной колонизации, признание изначальной прагматичности и вынужденности выбора элит, а также анализ восстаний как закономерного сопротивления этой политике.

Таким образом, в академических кругах устоялся взгляд на присоединение как на поэтапную колонизацию. Однако в публичном дискурсе, особенно в школьных учебниках, до сих пор могут встречаться более упрощённые формулировки о «добровольном вхождении», что создаёт разрыв между выводами науки и массовым историческим сознанием.

Разные пути жузов: от соглашения к сопротивлению

Процесс интеграции в состав России развивался для каждого жуза по-своему и занял не одно столетие.

Младший жуз, где начался этот процесс в 1731 году, первым и столкнулся с последствиями колониальной политики. Строительство Оренбургской укреплённой линии, изъятие земель и ограничение кочевий привели к глубокому разочарованию. Уже к концу XVIII века это вылилось в масштабное восстание под предводительством Сырыма Датова (1783-1797), направленное против засилья царской администрации и ставшее прямым следствием несовпадения ожиданий от подданства.

Средний жуз при хане Абылае вёл иную, более виртуозную политику «двойного подданства». Приняв российский протекторат в 1740 году, он позже, после разгрома Джунгарии, установил аналогичные отношения с Цинской империей (1757-1758), десятилетиями лавируя между великими державами и сохраняя значительную степень реальной самостоятельности. Однако после его смерти и с усилением колониальной политики России в XIX веке именно на территории Среднего жуза вспыхнет крупнейшее общенациональное восстание Кенесары Касымова, ставшее ответом на утрату этой самостоятельности.

Старший жуз, наиболее удалённый от центров Российской империи и находившийся под сильным влиянием Кокандского ханства, начал входить в орбиту России значительно позже — только в XIX веке. Этот процесс был наиболее болезненным и чаще сопровождался прямыми военными столкновениями.

Несмотря на разные стартовые условия и хронологию, судьба всех трёх жузов в итоге оказалась единой — полное административное поглощение Российской империей. Путь к этому финалу занял более века.

От протектората к губернии: столетний путь

Важно понимать, что присяга 1731 года не означала мгновенного вхождения в состав империи. На протяжении всего XVIII и первой половины XIX века казахские жузы сохраняли внутреннее самоуправление, оставаясь под российским протекторатом — формой неравноправного, но всё же союза.

Перелом наступил в середине XIX века, когда имперская администрация, опираясь на военную силу (Оренбургское и Сибирское казачьи войска), перешла к политике прямой аннексии. Ключевыми вехами этого процесса стали ликвидация ханской власти в Младшем жузе (1824), подавление общенационального восстания Кенесары Касымова (1847), охватившего Средний и часть Старшего жузов, а также окончательное военное покорение Старшего жуза, который до этого находился под властью Кокандского ханства (окончательно в 1864–1865 гг.).

Таким образом, исторический процесс, начавшийся в 1731 году, не был единовременным присоединением, а растянулся более чем на столетие. Он начался как вынужденный военно-политический союз, оставлявший казахам формальный суверенитет, и завершился лишь в 60-е годы XIX века полной административной интеграцией после серии военных кампаний. Окончательным актом, завершившим этот вековой путь, стали «Временные положения» 1867–1868 годов, на основании которых территория всего Казахстана была окончательно разделена на области (Уральская, Тургайская, Акмолинская, Семипалатинская, Семиреченская и др.) и включена в систему губернского управления Российской империи в составе Оренбургского, Западно-Сибирского и Туркестанского генерал-губернаторств.

Итог: от дипломатии к интеграции

Таким образом, возвращаясь к исходному вопросу, можно утверждать, что присоединение не было ни однозначно добровольным, ни исключительно принудительным. Историки видят в нём многослойный процесс, где начальный этап в 1731 году стал прагматичным выбором части степной элиты в условиях кризиса — союзом для выживания. Однако логика имперской экспансии неумолимо превратила этот договор в инструмент постепенного поглощения.

Присоединение началось как вынужденный союз в поисках защиты, а завершилось принудительной интеграцией, когда имперские интересы России вступили в прямое противоречие с традиционным укладом жизни и политической самостоятельностью кочевого общества. Все этапы этого пути — от протектората до губернии — вели к одной цели: полному административному подчинению. Мощные национально-освободительные движения, потрясавшие степь на протяжении всего XIX века, были закономерной реакцией на этот нарастающий натиск и последней попыткой отстоять суверенитет.

В конечном счёте, то, что задумывалось как тактический манёвр для спасения от внешних угроз, со временем превратилось в стратегическую ловушку. Столетний путь от присяги до «Временных положений» привёл не просто к смене сюзерена, а к коренной трансформации всего уклада жизни и окончательной утрате казахской государственности. Этот сложный исторический опыт продолжает осмысляться, оставаясь важной частью национальной памяти и идентичности.

Т. Дарханов