Империя в наследство: как Жаксылык Сабитов вернул казахам Золотую Орду

Недавно в Казахстане была обнародована концепция нового семитомного академического труда по истории страны. Главная сенсация этого издания, озвученная одним из авторов, историком Жаксылыком Сабитовым, звучит как разрыв с многолетней традицией: Золотая Орда признана предшественником Казахского ханства. Отныне в официальной историографии она будет рассматриваться «как часть национальной истории, а не внешняя или “родственная” структура».

Для Сабитова, посвятившего десятилетия изучению эпохи Джучидов, это не просто смена парадигмы, а закономерный результат многолетних исследований — работа по переосмыслению места кочевых империй в истории страны, наконец получившая институциональное оформление.

Между Кыпчаком и Джучи

Чтобы понять масштаб сдвига, нужно вспомнить, как устроен старый исторический канон. В советской, а затем и в ранней постсоветской традиции средневековая история Казахстана умещалась в один том: от Тюркского каганата до присоединения к Российской империи. Ключевая линия этого нарратива — разрыв: монгольское завоевание воспринималось как внешняя катастрофа, прервавшая естественное развитие тюркской государственности. Золотая Орда, согласно этой логике, была государством завоевателей, чуждым по происхождению, языку элиты и политическим интересам. Казахи, таким образом, вели свою родословную в обход Орды — от кыпчаков и древних тюркских каганатов, минуя «монгольский период» как чужеродный.

Новый семитомник ломает эту конструкцию. Теперь Средневековье разбито на три самостоятельных тома. Первый посвящён периоду «от Тюркского каганата до конца Кыпчакской конфедерации». Второй — собственно средневековому периоду. А третий, отдельный, полностью отдан Золотой Орде.

Логика этого разделения жестка к привычным нарративам. Кыпчакская конфедерация (Дешт-и-Кыпчак) была уничтожена монголами. Получается, что первый том заканчивается катастрофой, второй, судя по структуре, занимает переходный период между крушением кыпчакского мира и установлением золотоордынской системы, а третий предлагает эту же катастрофу переосмыслить как момент основания собственной государственности.

Парадокс нового подхода в том, что формальный разрыв между томами сохраняется — первый том по-прежнему завершается гибелью кыпчакской государственности. Меняется лишь интерпретация: то, что раньше называли «чужеземным завоеванием», теперь предлагают считать «началом нового этапа государственного строительства». «Раньше считалось, что Золотая Орда — не наше государство, — объясняет Сабитов. — Сейчас восстановлена историческая справедливость».

Спор о наследстве

Однако справедливость, как это часто бывает, имеет множество голосов. Объявляя Золотую Орду национальным предшественником, Казахстан неизбежно вступает в жёсткую полемику с теми, кто тоже считает себя прямым наследником Улуса Джучи.

Главным оппонентом здесь выступает татарская историческая школа, прежде всего Институт истории им. Ш. Марджани в Казани. Историк Искандер Измайлов прямо заявляет: «Золотая Орда — это татарское государство», подразумевая не исключение казахов из числа наследников, а отрицание монополии Казахстана на интерпретацию этого наследия. Татарские коллеги настаивают на том, что именно в эпоху Золотой Орды сформировалась средневековая татарская этнополитическая общность, а казахи, как и другие тюркские народы, являются лишь одной из групп, вышедших из её периферии.

Сабитов эту конкуренцию признаёт, но переводит в русло академической дипломатии. «Мы говорим о профессиональной истории, которая подтверждает, что наследие Золотой Орды является общим для всех народов, её населявших», — заявляет он, проводя аналогию с Киевской Русью, которая является общим достоянием русских, украинцев и белорусов. «Не стоит вырывать первородство и бороться за это в политическом плане», — призывает историк.

Однако создание в 2022 году по прямому поручению президента Казахстана Научного института изучения Улуса Джучи (который и возглавил Сабитов) говорит о том, что призыв к академическому нейтралитету — это форма институциональной борьбы. Здесь кроется неустранимое напряжение: провозглашая общность наследия, казахстанская сторона одновременно создаёт инструменты для его последовательного изучения в рамках национальной историографии. Когда государство создаёт специализированный центр и вкладывает средства в семитомник, вопрос «кто главный наследник» оказывается решённым без лишних публичных споров. Увидят ли в Казани в этом приглашение к равноправному диалогу или институциональную конкуренцию — покажет время.

Фокус на Золотую Орду

Для Жаксылыка Сабитова этот момент стал кульминацией его академической карьеры. Ещё в 2017 году, комментируя выход томов «Истории татар», он жёстко полемизировал с казанскими коллегами, указывая на ошибки и недочёты в трактовке истории Казахского ханства. Тогда он говорил о «научной дискуссии» и о том, что история Золотой Орды «слишком политизирована».

Сегодня его риторика изменилась. В интервью последних лет он говорит о помощи казанских коллег (консультации, доступ к источникам), об «общем наследии» и о необходимости писать историю простым языком для обывателя. За этими переменами стоит осознанный выбор: вместо того чтобы доказывать правоту в спорах с соседями, казахстанская историография под руководством Сабитова создала собственную инфраструктуру для формирования национального нарратива.

Третий том нового издания, посвящённый Золотой Орде, — это не просто академический труд. Это важный шаг в переосмыслении места Улуса Джучи в истории Казахстана. Империя, которая прежде воспринималась преимущественно как «монгольское иго», теперь включается в национальный исторический нарратив в качестве одного из ключевых этапов становления государственности.

Вопрос о том, что предки казахов включают компоненты восточноевразийского происхождения, а пришедшие с Чингисханом войска со временем тюркизировались, при таком подходе перестаёт быть противоречием: синтез тюркских и монгольских элементов воспринимается не как навязанное извне смешение, а как естественный процесс формирования современного этноса.

Впрочем, структура самого издания — три отдельных тома вместо одного интегрированного — выдаёт сохраняющуюся осторожность: синтез провозглашается, но на уровне организации материала кыпчакский и золотоордынский компоненты по-прежнему разделены. Это не столько противоречие, сколько отражение незавершённости концептуальной работы.

В поисках утраченной империи

Новая концепция неизбежно порождает и внутренние противоречия. Если Золотая Орда — предшественник, то кем были монголы XIII века: врагами или отцами-основателями? В прежнем нарративе монголы нападали на предков казахов — кыпчаков и другие тюркские племена. Теперь же, когда Орду объявляют «национальным государством», получается, что завоеватели были «своими». Но если завоевание было «своим», то была ли сама эта логика «завоевания» преодолена или просто переименована?

Новый нарратив предлагает не столько прямой ответ на этот вопрос, сколько смену оптики: вместо того чтобы оценивать монгольское завоевание как благо или зло, он переносит внимание на институциональную преемственность. Ключевым аргументом становится тезис о том, что именно восточное крыло Орды (Ак Орда) стало прямым ядром будущего Казахского ханства. Сабитов и его коллеги последовательно развивают эту линию, предлагая взглянуть на «завоевание» как на этап государственного строительства, в ходе которого сложились политические институты, позже унаследованные казахами.

Сам факт, что на эти вопросы теперь приходится отвечать именно казахстанским историкам, а не российским или татарстанским, — важный результат работы Сабитова и его коллег. Вместо пятитомника, где Средневековье было спрессовано в единую линию «от каганата до колонизации», появляется сложная, объёмная конструкция. И в этой конструкции Золотая Орда занимает уже не место «чуждой структуры», а почётное место одного из трёх столпов национальной истории.

«Сейчас восстановлена историческая справедливость», — повторяет Сабитов. Для исследователя, посвятившего годы изучению и переосмыслению этой эпохи, выход семитомника становится важной вехой. Вопрос лишь в том, разделяют ли эту справедливость соседи, которые тоже считают себя наследниками Улуса Джучи, и как на новую казахстанскую интерпретацию истории посмотрят потомки тех самых кыпчаков, чей том теперь будет соседствовать с томом, посвящённым эпохе монгольского владычества.

Т. Дарханов