Вернуть Золотой Орде былое величие: Как историки меняют прошлое Казахстана

Недавно в авторитетном журнале Кембриджского университета «Nationalities Papers» была опубликована статья исследователей Бахытжана Курманова (Университет Центральной Азии, Бишкек; Астанинский международный университет, Астана), Жаксылыка Сабитова (Научно-исследовательский институт изучения Улуса Джучи, Астана) и Рустема Кудайбергенова (Евразийский национальный университет им. Л. Н. Гумилёва, Астана) — «Making the Golden Horde ‘Great Again’: Historians as Memory Actors and Reinterpretation of the Historical Narratives in Independent Kazakhstan» («Сделаем Золотую Орду снова великой: историки как акторы памяти и переосмысление исторических нарративов в независимом Казахстане»).

В центре внимания авторов — резкая трансформация официального исторического нарратива о Золотой Орде при переходе от президентства Нурсултана Назарбаева к правлению Касым-Жомарта Токаева. По мнению исследователей, этот сдвиг позволяет глубже понять современную политику памяти в Казахстане.

Исследование основано на качественной методологии, включающей анализ документов и, что особенно важно, 14 глубинных интервью с казахстанскими историками. Это, по замыслу авторов, позволило не только зафиксировать сам факт трансформации, но и увидеть её изнутри — глазами ключевых участников процесса.

В своей работе авторы ставят два ключевых вопроса: как изменился официальный нарратив о Золотой Орде и какую роль в этом сыграли историки. Их главный тезис заключается в том, что сдвиг в исторической политике — это не просто результат государственного предписания «сверху», а во многом итог активного влияния профессионального сообщества, сумевшего предложить власти новую, политически актуальную версию прошлого. Именно в этой роли историки и рассматриваются в статье как «акторы памяти» — то есть не пассивные летописцы, а полноправные участники процесса, способные влиять на формирование официальных нарративов.

От Назарбаева к Токаеву: как Золотая Орда вышла из тени

Отправной точкой анализа стало событие 2019 года, когда президент Касым-Жомарт Токаев объявил о масштабном праздновании 750-летия Золотой Орды, назвав её государством-предшественником и основой казахской государственности. Этот символический жест рассматривается авторами как кардинальный поворот.

Они подчёркивают, что при первом президенте Нурсултане Назарбаеве (1991–2019) подход был принципиально иным. В первые десятилетия независимости, в условиях многоэтнического общества и сильного влияния советского наследия, официальная историческая политика часто была осторожной, стремясь избежать спорных тем. Как отмечают авторы, Золотая Орда в тот период целенаправленно маргинализировалась, воспринимаясь скорее как часть «всемирной истории» или даже как негативный эпизод «татаро-монгольского ига», а не как собственная, значимая глава казахского прошлого.

Внешний толчок и поиск новых корней

В статье подробно рассматривается как ситуация начала меняться после 2014 года, когда геополитический контекст стал катализатором исторических поисков. После аннексии Крыма и заявлений российских политиков, ставивших под вопрос историческую глубину казахской государственности, в Казахстане усилился запрос на демонстрацию древних корней своей государственности.

Первым ответом стало широкое празднование в 2015 году 550-летия Казахского ханства — шаг, направленный на укрепление национального суверенитета. Однако, согласно анализу авторов, даже в этот период при Назарбаеве нарратив о Золотой Орде оставался в тени, не получив официального статуса и признания.

Токаев и «новая история»: Золотая Орда как стратегический ресурс

Приход к власти Касым-Жомарта Токаева в 2019 году, как следует из статьи, ознаменовал решительный разрыв с прежней сдержанностью в этом вопросе. Авторы подробно описывают не только сам факт объявления юбилея, но и целый комплекс практических мер: реконструкцию Мавзолея Джучи в Улытау, создание Института исследования Золотой Орды в Астане, интеграцию этой темы в риторику нациестроительства.

В своей работе они указывают, что для Токаева этот нарратив стал стратегическим компонентом легитимации, позволяющим противопоставить многовековую непрерывность казахской государственности тезисам о её «молодости». Этот поворот, по мнению авторов, был призван укрепить национальную идентичность и суверенитет, предложив обществу объединяющий образ «великих предков».

Роль историков: не просто летописцы, а творцы памяти

Ключевой вывод, к которому приходят авторы, заключается в том, что эта трансформация — не просто результат указа «сверху». Они показывают, что ей активно способствовало сообщество казахстанских историков, которое выступило в роли самостоятельного «актора памяти», вступив в сложное взаимодействие с государством.

На основе интервью и анализа публикаций авторы выделяют в профессиональном сообществе два конкурирующих лагеря, чьи дискуссии, по их мнению, стали движущей силой изменений. В центре этого спора, как показывают Курманов, Сабитов и Кудайбергенов, оказался фундаментальный вопрос о генеалогии казахской государственности: ведёт ли она свою родословную от локального образования Ак Орда или от всей Золотой Орды как великой империи.

Согласно анализу, представленному в статье, внутри исторической науки сформировались два направления, по-разному трактующие средневековое прошлое:

«Новая школа»: Авторы относят к этой школе преимущественно молодых учёных, часто из Астаны. Их идейным вдохновителем, как утверждается в статье, был историк Вениамин Юдин. В числе видных представителей этого направления авторы называют, например, Айболата Кушкумбаева и Радика Темиргалиева. Одним из ключевых идеологов этой школы, согласно статье, является её соавтор Жаксылык Сабитов. Позиция «новой школы», как её излагают авторы, — радикальна: Ак Орда как отдельное государство никогда не существовала, а прямым предком Казахского ханства является вся Золотая Орда. Именно этот вывод, по мнению авторов, позволяет «углубить» историю государственности.

«Старая школа»: По классификации, предложенной в статье, к этому направлению относятся учёные, связанные с алматинской академической традицией и наследием советской востоковедки Клавдии Пищулиной. Ярким современным представителем этого направления авторы называют Каната Ускенбая, доктора исторических наук, профессора. Согласно статье, эта школа отстаивает устоявшуюся версию о ключевой роли Ак Орды как реального и самостоятельного государства.

Именно представителей «новой школы» авторы описывают как неформальную коалицию, которая задолго до официального поворота 2019 года последовательно лоббировала пересмотр статуса Золотой Орды — через научные публикации, конференции, экспертные записки и взаимодействие с государственными структурами. Этот анализ призван показать, что даже в авторитарном политическом контексте профессиональные сообщества сохраняют способность к самостоятельным действиям и влиянию — то самое агентство, о котором говорят теоретики памяти, сотрудничая с государством в формировании новой политики прошлого.

Критика и ответ: голос «старой школы»

Публикация статьи вызвала оживленную дискуссию. Одним из наиболее резких откликов стал подробный комментарий историка Каната Ускенбая, отнесённого авторами к «старой школе». В своём разборе, опубликованном в соцсетях под заголовком «Година воображаемых медиевистов», он подверг статью всесторонней критике, заявив, что она «искажает научные данные, приводит ложные сведения об исследователях, использует политическую риторику и отходит от принципов академического исследования».

Профессор Ускенбай оспаривает ключевые тезисы авторов по нескольким направлениям:

Об академической состоятельности: Ускенбай ставит под сомнение научную компетентность части авторов и некоторых причисленных к «новой школе» деятелей, отмечая отсутствие у них профильного исторического образования или учёных степеней в этой области.

О «воображаемых» школах: Он категорически отрицает реальное существование выделенных авторами «школ Пищулиной» и «Юдина», называя их искусственными конструкциями. Ускенбай подчёркивает, что Клавдия Пищулина была образцом академической объективности, а её работы основаны на скрупулёзном анализе первоисточников, а не на политической парадигме.

О некорректной методологии: Историк указывает на фактологические ошибки в статье. В частности, он отмечает, что авторы ошибочно указали год его рождения (1966 вместо 1977), что, по его мнению, было сделано намеренно, чтобы «состарить» его и сильнее привязать к «советской школе». Также он упрекает авторов в недобросовестном приписывании Пищулиной авторства текстов, написанных другими учёными.

О репрезентативности исследования: Ускенбай ставит под сомнение добросовестность проведённых 14 интервью. Он указывает, что его, названного в статье «лидером старой школы», никто не опрашивал, а сама выборка, по его мнению, была тенденциозной и не отражала всего спектра мнений в профессиональном сообществе.

О мотивации: По мнению Ускенбая, авторы занимаются не поиском исторической истины, а откровенной политической борьбой за нарратив, что выражается, в частности, в их собственной практике написания «аналитических записок в Администрацию Президента» для лоббирования своей версии истории.

«Я пишу для защиты чести, памяти и научного наследия Клавдии Антоновны Пищулиной. …в плохие времена случаются хорошие вещи и наоборот, в хорошие годы нас могут окружать самозванцы», — так заключает Канат Ускенбай свою критику, позиционируя её как защиту академических ценностей от, по его мнению, политизированного псевдонаучного подхода.

Выводы: Конкуренция нарративов в условиях государственного заказа

Авторы представляют кейс Золотой Орды как пример динамичной политики памяти, где национальная история конструируется на пересечении государственного запроса, международного контекста и активности профессионального сообщества.

Ключевой вывод статьи — историки в Казахстане обладают реальным «агентством». Они влияют на официальные нарративы, потому что государство, формулируя идеологический запрос (например, на «углубление» истории), обычно не диктует единственно верную научную трактовку. Вместо этого возникает пространство для конкуренции интерпретаций.

Таким образом, острая полемика вокруг Золотой Орды — это симптом особой модели. Политика памяти здесь является полем переговоров, где государственный заказ встречается не с монолитом «официальной науки», а с живой и конкурентной профессиональной средой. В этой среде историки выступают не как пассивные летописцы, а как активные участники формирования исторического сознания нации.

Т. Дарханов