Род Борджигин: происхождение, кочевья и подлинная география ранней родины Чингисхана

Введение: род у власти

Род Борджигин (Borjigin) занимает центральное место в истории монгольского мира. Именно из этого рода происходил Тэмуджин — будущий Чингисхан, а также вся династия его потомков, правившая обширными пространствами Евразии. В древних источниках борджигины предстают не просто как одно из племён, а как родовая знать, наделённая сакральным правом на верховную власть. Их происхождение, статус и ранняя история зафиксированы в ключевом источнике XIII века — «Монголын нууц товчоо» («Сокровенное сказание монголов»).

Мифоистория и ландшафт в «Сокровенном сказании»

«Сокровенное сказание» выводит род Борджигин от Бодончара Мунхага, младшего сына Алан-Гоа, возводя его родословную к мифологическим прародителям:

«Сначала был сине-серый волк, и его жена — косуля… …их потомком была Алан-Гоа, а от неё родился Бодончар Мунхаг».

Этот текст важен не только как генеалогическая хроника. Он неразрывно связывает историю рода с конкретным ландшафтом — реками, степями, лесами и пастбищами, которые сформировали экономическую и социальную основу борджигинов. История рода разворачивается в пространстве, где география выступает одним из ключевых факторов.

Ононский мир: уточнение географии и забайкальская локализация

В историографии XX века утвердился взгляд, согласно которому род Борджигин сформировался в Центральной и северо-восточной Монголии, прежде всего в районе Хэнтэйских гор и бассейна реки Онон. Эта точка зрения в целом обоснована, однако требует уточнения. Когда персидский историк Рашид ад-Дин писал: «Место их пребывания было в землях, прилегающих к реке Онон, в области лесов и степей», он имел в виду обширный историко-географический регион, выходящий за пределы современных государственных границ.

Ключевые места ранней истории Чингисхана, включая место его рождения, локализуются в верхнем и среднем течении Онона, на территории современного Забайкальского края России. Урочище Делюн-Болдок, где, согласно «Сокровенному сказанию», родился Тэмуджин, большинство исследователей помещает именно в Ононском районе Забайкалья. Эту позицию подтверждает российский историк калмыцкого происхождения Эренжен Хара-Даван, автор одного из первых в русскоязычной историографии фундаментальных трудов, целиком посвящённых комплексному анализу наследия Чингисхана. В своей работе «Чингисхан как полководец и его наследие» (1929) он писал:

«Местом рождения Чингисхана считают урочище Дэлюн-Болдок на реке Ононе в пределах нынешней Читинской области, на правом берегу этой реки, на восток от озера Бальджи» (2-е изд. — Белград: Издание автора, 1929. — С. 40).

В сносках Эренжен Хара-Даван пишет:

«Делюгун Болдок - значит кочковатая местность, по изысканию покойного Банзарова на р. Онон, немного выше крепости Чиндан, на правом берегу, против селения Ихе-Арал, около 50° с. ш. и 132° вост. долг.».

С географической точки зрения река Борзя входит в бассейн Онона, образуя с ним единую хозяйственно-кочевую систему. Северо-восточный сегмент этого ононского мира, включающий Борзинские степи, упоминается в источниках как пространство ранних родовых кочевий борджигинов и подтверждается археологическими материалами региона.

Река Онон в Забайкалье (фото из открытых источников)

Археологический ландшафт: степное наследие империи

Ранняя концентрация монгольской элиты в забайкальских степях оставила после себя плотный и разнообразный археологический ландшафт. История этого региона тесно связана с эпохой Чингисхана и процессами, предшествовавшими созданию Монгольской империи. В степных и лесостепных зонах Восточного Забайкалья сосредоточено значительное число памятников XII–XV веков, включая комплексы раннемонгольского времени.

Важнейшим материальным свидетельством этой связи является «Чингисов камень» — гранитная стела с надписью старомонгольским письмом, датируемая 1224–1225 годами. Найденная в начале XIX века в забайкальских степях на территории современного Приаргунского района Забайкальского края, она считается одним из древнейших памятников монгольской письменности. Надпись, посвящённая победе в стрельбе из лука внучатого племянника Чингисхана князя Есунхэ, указывает на присутствие и символическое закрепление монгольской знати именно в этом пространстве.

«Чингисов камень» (источник: Государственный Эрмитаж)

Археологический ландшафт включает также Кондуйское и Хирхиринское городища (Борзинский и Приаргунский районы Забайкальского края), многочисленные могильники кочевой знати, остатки средневековых рудных копей, оборонительные линии, известные как «Вал Чингисхана», а также сакральные и мемориальные места, включая урочище Делюн-Болдок в Ононском районе.

Совокупность этих памятников свидетельствует о высокой плотности социальных, экономических и политических процессов в регионе накануне и в период формирования монгольской государственности.

Однако материальные памятники — лишь внешнее проявление тех экономических условий, которые сделали возможным формирование и устойчивость кочевой элиты.

Руины Кондуйского дворца в наши дни (Источник: Алексей Мясников)

Богатство пастбищ как основа могущества

Природные условия бассейна Онона и Борзинских степей во многом определили возможности кочевых родов, обитавших здесь. В отличие от значительной части Восточной и Центральной Монголии, пастбища в долинах Онона, Борзи и их притоков отличаются высокой питательностью и устойчивым разнотравьем. Согласно данным почвенно-географического районирования, степи юго-восточного Забайкалья относятся к более продуктивным сухостепным и лугово-степным зонам с развитыми чернозёмными и каштановыми почвами, тогда как значительная часть аймаков Хэнтий и Дорнод характеризуется в среднем менее продуктивными и более неоднородными по кормовой базе условиями.

Особую ценность забайкальским угодьям придают солонцы и солёные озёра, обеспечивавшие скот жизненно важными минералами. Качественный корм определял благополучие скота — основного ресурса кочевой экономики и военной мощи. Контроль над такими угодьями создавал предпосылки для накопления значительного поголовья лошадей и другого скота, что прямо влияло на политический вес рода Борджигин.

Борзинская степь / из открытых источников

Топонимический след: от «бооржи» до Борзи

В региональной историографической традиции юго-восточное Забайкалье, и в особенности Борзинские степи, рассматриваются как пространство устойчивых пастбищ, рек и солончаков, оптимально приспособленное для кочевого скотоводства. В кочевой культуре богатство и статус напрямую соотносились с качеством земли.

В этом контексте привлекает внимание бурятское слово «бооржа», зафиксированное в этнографических материалах Забайкалья, которым обозначались ценные пастбищные земли, часто связанные с солёными озёрами. Название реки и территории Борзя интерпретируется как русская адаптация этого понятия. Забайкальский исследователь и краевед Виктор Балдоржиев, анализируя эти названия, писал:

«…На самом деле слово означает обрусевшее название рода Чингисхана — Бооржа, Боржигины. Люди всегда связывали себя с названием местности. Боржигины — это люди с Бооржи, то есть — из Борзи. По-бурятски звучит примерно так — Бооржын хун, Боржигантан, Боржигантанай хун, зон. Здесь всюду — Борзя, одних только речек, наверное, до десяти, город Борзя, село Боржигантай. Принадлежащий боржигинам, места боржигинов. В современной Монголии таких названий нет…» («Горизонты и время», 2018).

Эта интерпретация не является строгой академической этимологией. Вместе с тем она отражает устойчивую локальную традицию, в рамках которой этнонимы и топонимы в кочевой среде формируются во взаимосвязи. В пользу такой связи говорит сохранение в бурятской топонимии и этнонимике региона названий, производных от корня боржиган — в частности, названия родовых групп и населённых пунктов типа Боржигантай и Боржиганта.

Ландшафты, встречающиеся в окрестностях Борзинской впадины - степи, лесные степи, а также околоречные луга

Опровержение альтернативных локализаций

На этом фоне альтернативные локализации, иногда встречающиеся в популярной литературе, не находят подтверждения с экономико-географической и источниково-исторической точки зрения. Так, лесо-горные районы Байкальского региона, включая Баргузинскую долину, обладают ограниченными пастбищными ресурсами и не соответствуют модели богатого кочевого скотоводства. Примечательно и отсутствие в этих зонах концентрации городищ и могильников XII–XIII веков, сопоставимой с памятниками ононско-забайкальского степного ареала.

Кроме того, ни «Сокровенное сказание монголов», ни персидские хроники не фиксируют данные районы как пространство родовых кочевий борджигинов или как центр раннего хамаг-монгольского объединения. Даже сакральный Хэнтэй, играя важную символическую роль, не мог служить единственной кормовой базой для крупного рода. Кочевая модель предполагала сеть взаимосвязанных угодий, в которой обширные степи Борзинского типа играли решающую роль.

Даурская степь, Борзинский район, Забайкальский край

Вопрос изучения и сохранения: взгляд в будущее

Несмотря на очевидную историческую ценность, археологические памятники Забайкалья XII–XIII веков остаются недостаточно исследованными. Как отметил академик, доктор исторических наук, директор Института археологии Академии наук Республики Татарстан Айрат Ситдиков на международной конференции «Чингисхан. Наследие в евразийской государственности» (Чита, 2025 г.), «археологические памятники Забайкальского края достойны включения в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО в России».

В регионе насчитывается более пяти тысяч объектов культурного наследия, около трёх тысяч из которых относятся к археологии. Значительная их часть до сих пор ожидает детального изучения, научной публикации и профессиональной консервации. Признание их всемирной ценности могло бы стать важным шагом к сохранению этого наследия.

Степи Борзинского района

Заключение: степная колыбель империи

Сопоставление данных «Сокровенного сказания», персидских хроник, природной географии бассейна Онона, археологических материалов и локальной топонимической традиции позволяет реконструировать целостную картину. Родовые кочевья борджигинов включали степную зону юго-восточного Забайкалья — долину реки Борзя и прилегающие пастбища, органически связанные с Ононом, который источники называют местом рождения Чингисхана.

Эта реконструкция не противоречит древним свидетельствам, а углубляет их пространственное прочтение. Род Борджигин сформировался не в абстрактной «Монголии», а в конкретном степном мире Онона, где богатые пастбища, водные артерии и сложившиеся кочевые маршруты создали экономическую и социальную основу будущей имперской династии. Археологический материал подтверждает этот вывод, а дальнейшее изучение и сохранение памятников остаются ключевой задачей для понимания подлинной географии ранней монгольской государственности.

А. Улаган