Истоки Великой Ясы – Забайкалье. Специфичное и самобытное наследие правил Чингисхана может сохраниться только в его истоках.

Создание первого общемонгольского письменного закона Ясы – свода обычного права времен Чингисхана (ок. 1155 или 1162 – 1227) приписывается самому Чингисхану, который несколько дней подряд диктовал их своему писцу Елюй Чуцаю (1189 – 1243). Необходимо сказать, что слово яс (ясан) с современного монгольского и бурятского буквально переводится как кость, можно сказать «основа».

Ни в монгольском подлиннике, ни в полном переводе Яса до нас не дошла. Мы знаем её по сообщениям и выдержкам персидских и арабских историков монголов того времени.

Знаменитый персидский историк Рашид ад-Дин (1247 - 1318) пишет, что после победы над Ван-ханом (1206) Чингисхан устроил возле реки Онон великое собрание и повелел закрепить письменно правила объединенной степи.

Но уже к концу XIII века значение Ясы упало вследствие разделения Монгольской империи на несколько самостоятельных частей, в которых определяющую роль имели традиции местных племен и нормы ислама.

То что Яса не поздний вымысел, а традиции монгольской степи тех лет подтвердит любой забайкальский бурят знающий традиции своего народа, среди которых до сих пор действуют эти правила из поколения в поколение. И это не ламские более поздние правила. Так, среди бурят нельзя мочится в воду или в огонь; нельзя перешагивать через огонь и пищу, через ноги другого человека; нельзя в Онон бросать мусор; нельзя резать барана перерезая ему глотку (барана режут именно так как сказано в Ясе); нельзя есть одному или отказываться от угощения; младший сын наследует хозяйство отца; нельзя пользоваться вещами покойного и т.д.

Как видим Чингисово наследие неспроста оказалось устойчивым только в Забайкалье, на его родине, потому что только истоки могут сохранить некие особенные паттерны поведения. Все это свидетельствует о том, что Яса берет начало в Забайкалье, а не в Средней Азии и Казахстане, где никогда не было и нет таких народных порядков. Специфичное и самобытное наследие правил Чингисхана может сохраниться только в его истоках.

В большинстве покоренных монголами стран, в частности, в Средней Азии и Иране, где издревле существовала своя правовая традиция, подчинить население Ясе было чрезвычайно трудно. Правовые уложения монголов очень трудно воспринимались земледельцами-среднеазиатами, потому что у них были сформированы совершенно иные общественные отношения.

Положения Ясы вступали в противоречие с религиозным мусульманским правом и обычаями местного оседлого населения. На этой почве возникали убийства блюстителями Ясы местного населения.

Вот как описывает Джувейни действия Чагатая - главного блюстителя Ясы:

«Свое окружение и подчиненных он так сдерживал страхом Ясы и своею расправою за ее нарушение, что в его правление кто бы не проезжал поблизости его войска, не нуждался ни в каком авангарде, ни в конвое и, как гиперболически говорят, если бы какая-либо женщина поставила себе на голову поднос золота и пошла одинокою, она бы ничего не боялась. Он издавал мелкие постановления, которые были невыносимы для мусульманского народа, вроде того, чтобы не резали скот на мясо привычным им способом, чтобы днем не входили в проточную воду и т.п. Было разослано во все области постановление, чтобы не резали привычным способом баранов, и в Хорасане продолжительное время никто открыто не резал овец: он понуждал мусульман питаться падалью».

По всей видимости Яса насаждалась монголами в захваченных регионах не только из-за подлой расправы над их послами. Убийство послов - это только известная нам верхушка айсберга тех лет. Персидские и арабские источники тех лет также свидетельствуют о предательстве местных эмиров при вторжении монголов. Победители чувствовали и видели свое психологическое превосходство над побежденными и причины их поражения. Они также видели совершенно иные порядки взаимоотношений в их обществе, которые в корне противоречили степным порядкам Забайкалья тех лет.

Дошедшие до нас фрагменты Великой Ясы гласят следующее.

Прелюбодей предается смерти без всякого различия, будет он женат или нет.
Кто повинен в содомии, тот также наказывается смертью.
Кто лжет с намерением, или занимается волхвованием, или кто подсматривает за поведением другого, или вступается между двух спорящихся и помогает одному против другого, также предается смерти.
Тот, кто мочится в воду или пепелъ, также предается смерти.
Кто возьмет товар и обанкрутится, потом опять возьмет товар и опять обанкрутится, потом опять возьмет товар и опять обанкрутится, того предать смерти после третьего раза.
Кто дает пищу или одежду полоненному, без позволения полонивших, тот предается смерти.
Кто найдет бежавшего раба или убежавшего пленника и не возвратит его тому, у кого он был въ руках, подвергается смерти.
Когда хотят есть животное, должно связать ему ноги, распороть брюхо и сжать рукой сердце, пока животное умрет, и тогда можно есть мясо его; но если кто зарежет животное, как режут мусульмане, того зарезать самого.
Если кто нибудь в битве, нападая или отступая обронит свой вьюк, лук или что нибудь из багажа, находящийся сзади его должен сойти с коня и возвратить владельцу упавшее: если он не сойдет с коня и не возвратит упавшего, то предается смерти.
Он постановил уважать все исповедания, не отдавая предпочтения ни одному. Все это он предписал, как средства быть угодным Богу.
Он запретил своему народу есть из рук другого, пока предоставляющий сначала не вкусит сам от предлагаемого, хотя бы он был князь (эмир), а получающий пленник.
Он запретил им есть, что бы ни было, в присутствии другого, не пригласив его принять участие в еде; он запретил насыщаться одному более товарищей.
Он запретил шагать через огонь трапезный и через блюдо, на котором едят.
Если кто проезжает подле людей, когда они едят, он должен сойти с лошади, есть с ними без их позволения, и никто из них не должен запрещать ему это.
Он запретил им опускать руку в воду и велел употреблять что-нибудь из посуды для черпания воды.
Он запретил мыть их платье в продолжение ношения, пока совсем не износится.
Он запретил говорить о каком нибудь предмете, что он не чист, утверждал, что все вещи чисты и не делал различия между чистым и не чистым.
Он запретил им оказывать предпочтение какой либо из сект, произносить слова с эмфазисом, употреблять почетные названия, и при обращении к султану или к кому другому должно употреблять просто его имя.
Он предписал своим преемникам лично делать осмотр войску и вооружению перед выступлением на битву, представлять им все, с чем воин совершает походы и осматривать все до иголки и до нитки, и если у кого нибудь из воинов недоставало нужной ему вещи, они должны были наказать его.
Он предписал, чтобы женщины, сопутствующие войскам, исполняли труды и обязанности мужчин в то время, как последние отлучились на битву.
Он поставил эмиров над войсками и учредил эмиров тысячи, эмиров сотни и эмиров десятка.
Он узаконил, чтобы старейший из эмиров, когда он проступится и государь пошлет к нему последнего из служителей для наказания его, отдавал себя в руки посланного и распростирался бы перед ним, пока он исполнит предписанное государем наказание, хотя бы то было лишение живота.
Он запретил эмирам обращаться к кому нибудь, кроме государя, а кто обратится к кому нибудь кроме государя, того предавать смерти; кто без позволения переменит свой пост, того предавать смерти.
Он предписал султану учреждение постоянных почт, дабы знать скоро о всех событиях в государстве.
Он предписал наблюдать за исполнением Ясы сыну своему Джагатаю.
Он предписал солдат наказывать за небрежность, охотников, опустивших зверя в облаве, подвергать наказанию палками, иногда и смертной казни.
От убийства (казни за преступление) можно было откупиться заплатив за мусульманина сорок золотых монет (балыш), а за китайца отдав одного осла.
Тот, у кого найдется украденная лошадь, обязан возвратить ее хозяину с прибавкой девяти таких же лошадей; если он не в состоянии уплатить этого штрафа, то вместо лошадей брать у него детей, а когда не было детей, то самого зарезать, как барана.
Чингиз-ханова Яса запрещает ложь, воровство, прелюбодеяние, не причинять обид и забывать их совершенно, щадить страны и города, покоряющиеся добровольно, освобождать от всякого налога и уважать храмы, посвященные Богу, а равно и служителей его.
(Яса предписывает): не быть предателем, почитать старших, за нарушение смертная казнь.
(Чингизова Яса предписывает): человека, подавившегося пищей, протаскивать под ставкой и немедленно убивать; равным образом предавать смерти и того, кто ступил ногой на порог ставки воеводы.
Если нет уже средства от питья, то должно в месяц напиваться три раза, если перейдет за три раза - виноват; если в месяц напиваться два раза - это лучше; если один раз - еще похвальнее, а если совсем не пьет, то что может быть лучше этого. Но где же найти такое существо? А если найдут, то оно достойно всякого почтения.
Дети, прижитые от наложницы, считаются законными и получают по распоряжению отца соответственную долю наследства. Раздел имущества основывается на таком положении, что старший получает больше младших; меньшой же сын наследует хозяйство отца. Старшинство детей рассматривается соответственно степени их матери, из числа жен одна всегда старшая преимущественно по времени брака.
По смерти отца, сын распоряжается судьбою его жен, за исключением своей матери, может жениться на них или выдать их за другого.
Строжайше воспрещается пользоваться чем либо из вещей покойного, за исключением законных наследников.