«Сибирь-Го»: замыслы и крах японского проекта буферного государства от Владивостока до Байкала

Пока вермахт рвался к Москве, в штабах Квантунской армии вышли на финальную стадию разработки и активизировали планы другого завоевания — создания марионеточного государства на советской территории. Его восточной границей должен был стать Тихий океан у Владивостока, а западным рубежом — озеро Байкал и река Селенга.

Проект, условно именуемый «Сибирь-Го» (по аналогии с Маньчжоу-Го), был не фантазией, а детально проработанной стратегией японских милитаристов, мечтавших отторгнуть и колонизировать советский Дальний Восток, Забайкалье и Бурятию. Эти планы являлись частью более широкой доктрины «Хокушин-рон» («Наступление на север»), которая конкурировала с «Нансин-рон» («Наступление на юг») и оставалась актуальной вплоть до поражения Японии.

От Маньчжурии к Сибири: экспансия по шаблону

Захват северо-востока Китая и создание в 1932 году марионеточного Маньчжоу-Го действительно разожгли аппетиты Токио. Следующей закономерной целью виделись богатейшие земли советского Дальнего Востока и Сибири. Это намерение получило официальное документальное подтверждение на Международном военном трибунале для Дальнего Востока (Токийский процесс, 1946-1948). В обвинительном акте, в частности, прямо фигурировали планы отторжения этих территорий от СССР.

Офицер Генштаба Японии, полковник Ёсио Мацумура, на допросе в 1946 году показал, что границы будущего «Сибирь-Го» должны были пройти от Владивостока до Байкала, а ближайшими военными целями Квантунской армии значились Чита и Улан-Удэ (тогда Верхнеудинск).

Захват этих городов был не самоцелью, а решением ключевых стратегических задач, делавших контроль над «Сибирь-Го» реальным. Чита — крупнейший железнодорожный узел Забайкалья, а Улан-Удэ — ключевой узел на пути к Байкалу. Овладев ими, Квантунская армия полностью перерезала бы Транссибирскую магистраль, отрезав советский Дальний Восток (Владивосток, Хабаровск) от центральной России, что парализовало бы снабжение и сделало оборону региона невозможной.

Кроме того, этот район, особенно Бурятия, рассматривался как потенциальная этническая и политическая буферная зона. Японцы рассчитывали опереться на бурятское и монгольское население, используя идеи панмонголизма для противопоставления их русской власти и ослабления СССР.

Командующий 10-м военным округом армии Маньчжоу-го: генерал-лейтенант Уржин Гармаев (слева)

Одной из заметных фигур в этих планах стал Уржин Гармаев — бывший офицер армии атамана Семёнова, ставший в эмиграции главным агентом и пропагандистом японской разведки среди бурят и монголов. Под патронажем Квантунской армии он создал и возглавил «Бурят-Монгольский отряд», входивший в структуры японской диверсионной школы «Харбинское агентство» («Харбин-Кикан»). Его соратник, Дугар Тапхаев, был одним из руководителей «Бурят-Монгольского комитета» в Харбине, выступавшего политическим прикрытием этой деятельности, а по сути являлся правой рукой атамана Семёнова по работе с бурятской эмиграцией. Их общей целью была пропаганда объединения всех монгольских народов под эгидой Японии.

Пик активности пришёлся на 1941-1942 годы, после успехов Германии. В дневниках советского разведчика и дипломата Петра Парфеновича Владимирова (изданных под названием «Особый район Китая. 1942-1945») сохранились многочисленные записи о подготовке японцами диверсионных отрядов из белогвардейцев-семёновцев и прямых разговорах о создании «Сибирь-Го». Японская агентура вела активную вербовку на месте, что подтверждается архивными документами. Например, шифрограмма агента «Европеец» от 4 июня 1942 года, хранящаяся в архивах СВР России, содержит запрос гарантий вознаграждения за помощь в захвате Забайкалья и организацию повстанческого движения.

Архитектура марионеточного государства: идеология и инструменты

Идеологическую основу будущего «Сибирь-Го» сформулировали ключевые фигуры японского милитаризма. Ещё в 1933 году военный министр Японии генерал Садао Араки в статье для журнала «Гайко Дзихо» прямо изложил экспансионистский взгляд на Сибирь:

«Разве может Япония спокойно взирать на то, что её естественные ворота в Северный Ледовитый океан контролируется городом с таким вызывающим названием, как «Владей Востоком»?.. Название “Владивосток” должно исчезнуть… Сибирь должна быть освобождена от русских “пришельцев”». [Примечание: «Владеют Востоком» — это неудачный японский перевод названия города «Владивосток».] Цитата приводится в фундаментальном труде Л.Н. Смирнова и Е.Б. Зайцева «Суд в Токио» (М., 1978).

Эта установка на «освобождение» (читай — колонизацию) и культурное переустройство Сибири определила весь последующий подход Токио. В отличие от Маньчжоу-Го, где императором стал Пу И из династии Цин, в Сибири японцы действительно не собирались сажать на трон династию Романовых. Хотя монархические идеи были популярны среди части эмиграции (например, Приамурский земский собор 1922 года во Владивостоке провозгласил власть генерала М.К. Дитерихса, действовавшего «впредь до восстановления законной власти»), Токио делал ставку на более управляемые фигуры.

Управляемый ставленник: атаман Семёнов

Главным кандидатом в марионеточные правители был старый союзник времён Гражданской войны – атаман Григорий Михайлович Семёнов. Его тесное сотрудничество с Японией имело давнюю историю. Ещё летом 1918 года, действуя совместно с японским экспедиционным корпусом, части его Особого Маньчжурского отряда разгромили красный Даурский фронт под руководством С.Г. Лазо. 25 августа 1918 года Семёнов при прямой поддержке японцев захватил Читу, что привело к падению советской власти в Забайкалье и установлению там белой государственности, просуществовавшей до 1920 года. Этот ранний успех, достигнутый в союзе с японской армией, сделал его в их глазах проверенным, хоть и одиозным, военно-политическим деятелем, имевшим реальный опыт управления регионом.

Атаман Семёнов и японский офицер

После поражения белых, оказавшись в эмиграции, он в 1934 году в Харбине, а позже в японском Дайрене (Даляне), при активной поддержке японских властей создал и возглавил Дальневосточный союз казаков, ставший ключевым инструментом контроля Токио над казачьей эмиграцией.

Таким образом, его лояльность была неоднократно проверена временем и получила практическое подтверждение: уже в 1938 году подготовленные им кадры вошли в регулярное воинское формирование «Асано» (или «Броневой отряд Асано-бутай») в составе армии Маньчжоу-Го, укомплектованное преимущественно русскими эмигрантами.

По политическому устройству Сибирь-Го, вероятно, стало бы республикой во главе с Семёновым, по модели другого японского марионеточного образования – Мэнцзяна в Внутренней Монголии, где президентом был монгольский князь Дэмчигдонров (Дэ Ван).

«Полезные» союзники: фашисты и националисты

Эта риторика об «освобождении» от русских, однако, не мешала японцам на практике поддерживать и использовать в своих целях радикальные русские организации. Генерал Араки лично встречался с лидером Всероссийской фашистской партии (ВФП) Константином Родзаевским, чья организация была самой крупной и шумной русской организацией в Маньчжурии. ВФП имела ячейки в Харбине, Шанхае, даже в США и Европе, издавала газету «Наш Путь», проводила митинги, привлекая молодёжь радикализмом и культом силы. Её цели были человеконенавистническими: свергнуть большевизм путём «Жёлтого крестового похода» при поддержке Японии, изгнать евреев (в риторике ВФП отождествлявшихся с большевиками), опереться на «расово близкие» народы (украинцев, белорусов), восстановить частную собственность под контролем корпоративного государства и вести борьбу с «мировым жидомасонством».

Одним из инструментов японской стратегии стала поддержка сепаратизма среди крупных национальных групп советского Дальнего Востока — украинцев Приамурья («Зелёный Клин») и бурят-монголов Забайкалья. Через подконтрольные эмигрантские структуры им обещали автономию или государственность под протекторатом Японии, чтобы идеологически обосновать и облегчить отрыв этих земель от СССР.

Украинский проект («Зелёный Клин»): Японцы учитывали мощный потенциал украинской диаспоры Дальнего Востока. Эта обширная территория обладала уникальной историей: в конце XIX – начале XX века украинские переселенцы массово заселили бассейн Амура и тихоокеанское побережье, составив на юге региона до 80% населения. После 1917 года местный национальный актив пытался присоединить эти земли к Украине, создав своё правительство (Украинский Дальневосточный секретариат) и войско, но был разгромлен большевиками в начале 1920-х годов. Впоследствии, вплоть до 1945 года, в регионе подпольно действовал центр ОУН, сотрудничавший с японцами. Поддерживая до 1943 года организации вроде «Украинской национальной колонии» в Харбине, японцы рассчитывали создать в Приамурье буферное государство, навсегда отторгнув эту территорию.

проект Зелёный Клин

Бурят-монгольский проект: Вторым направлением стала работа с бурят-монгольским населением Забайкалья. Используя идеи панмонголизма, японцы через свою агентуру и политические структуры в эмиграции вели пропаганду за «освобождение» и объединение монгольских народов под эгидой Японии. Целью было отторжение Бурятии от СССР и создание там прояпонского марионеточного режима.

Таким образом, «архитектура» будущего государства строилась на трёх китах: идеологии колониального замещения, ставке на послушных марионеток и поддержке сепаратистских движений как инструментах расчленения советского пространства.

Крах планов и расплата

Все эти планы были сметены в августе 1945 года молниеносным разгромом Квантунской армии в ходе Маньчжурской стратегической наступательной операции. Советские войска, начав наступление 9 августа, за считанные дни преодолели японские укрепрайоны и к 19 августа завершили в основном разоружение противника, поставив точку в истории японской экспансии на север.

Трагическим эпилогом для главных кандидатов в правители «Сибирь-Го» и их соратников стала жестокая расплата.

• Дугар Тапхаев осенью 1932 года был выкраден агентами ОГПУ из Китая и расстрелян 27 марта 1934 года в Иркутске.
• Григорий Семёнов в августе 1945 года, после разгрома советскими войсками Японии, был арестован в Маньчжурии и казнён через повешение 30 августа 1946 года в Москве.
• Константин Родзаевский, поверив советским гарантиям, 25 октября 1945 года добровольно вернулся в СССР, где был немедленно арестован и расстрелян 30 августа 1946 года в Москве (в тот же день, что и Семёнов).
• Уржин Гармаев добровольно сдался в плен, явившись 31 августа 1945 года в советскую комендатуру города Чанчунь. Он был расстрелян 13 марта 1947 года в Москве.

Сегодняшние территориальные претензии Японии к России (так называемые «Северные территории», южные Курильские острова) — это лишь сильно уменьшенный реликт тех грандиозных имперских амбиций, которые когда-то простирались до Байкала и которые были навсегда похоронены в сентябре 1945 года.