21 век, Япония: дискриминация представителей «грязных» профессий

Для многих Япония является удивительной, комфортной, очаровывающей страной. Мы часто смотрим на Японию с завистью: уважительное отношение власти к народу, уважительное отношение окружающих друг к другу, высокие технологии, высокие доходы, порядок во всем… Но даже в этой высокоразвитой стране до сих пор существует сегрегация и дискриминация по кастовому признаку. Об этом в Японии не принято говорить, но японским обществом воспринимается как должное.

Японское общество на протяжении многих веков, официально до конца реставрации Мэйдзи, делилось на четыре сословия (касты): самураи, крестьяне, ремесленники и торговцы. Люди этих сословий являлись основой японского общества. Однако помимо этих сословий, в эпоху Муромати (1336 г. – 1573 г.), возникли две низшие касты японского общества - хинин и эта, которых называют буракумин.

Правительство Мэйдзи начала модернизацию страны и в 1871 году отменило кастовую систему. Однако предрассудки и дискриминация буракумин продолжается вплоть до сегодняшних дней.

Первая каста хинин (Hinin, 非人) буквально означает "нечеловек", это те японцы, которые оказались вне 4-х уровневой системы каст. Каста сложилась под влиянием синтоистской концепции чистоты. В синто есть такое понятие как kegare (穢れ), что означает "осквернение". По синтоистским канонам "синто" – это совокупность добра, благочестия и чистоты. Например, японец, запятнавший себя уголовным проступком, становился нечистым.

Например, такие злодеяния, как вовлечение в инцест или зоофилия, влекли изгнание «нечистого» из окружающего его общества. Обычно изгои сами уходили из круга своего социума и скитались с места на место, прося подаяние или зарабатывая на жизнь чем придется. Обычно они становились мелкими ремесленниками, скоморохами, бездомными певцами, танцорами, артистами и акробатами. Уличная среда объединяла их с нищими, уличными проститутками, бродячими монахами, медиумами и прорицателями, опустившимися, религиозными отступниками, лицами скрывающимися от правосудия. Сюда также входили бывшие заключенные и бродяги, которые работали в качестве охранников и дворников. Круг вынужденного общения порождал между ними социальные связи, семейные союзы, артели и различные сообщества.

Вторая каста - эта (Eta), буквально -"переполненные грязью". Дискриминация в отношении этих людей произошла из-за буддийского запрета убивать живое. Члены этой касты занимались забоем скота, выделкой кож, продажей мяса, а также были мусорщиками и занимались другими грязными работами. В эту касту попали мясники, кожевники, скорняки, могильщики, палачи. Даже обувью занимались только "эта". К баракуминам примыкали также коренные жители Японии айну вместе с военнопленными и иммигрантами - корейцами, китайцами, филиппинцами и другими.

Поскольку все эти занятия считались "нечистыми" по синтоистским понятиям, общество их отторгало вплоть до издания в отношении них особых указов. В итоге буракумины должны были проживать отдельно от представителей других сословий, им выделялись отдельные места для проживания. Правители обязывали их носить особую одежду, им было запрещено вступать в брак с представителями иных сословий. Буракумины находились на самой нижней ступени социальной лестницы Японии. При встрече с любым человеком не из их касты они должны были снимать головной убор. С течением времени в японском обществе сформировалась традиция по отношению к ним и стало нормой. Известен документ XIX века, согласно которому самураи (привилегированное сословие) уже могли убить сборщика мусора без каких-либо последствий, так как «жизнь буракумина приравнивается к одной седьмой части жизни обычного человека».

Потомки этих людей и по сей день живут в специально выделенных для них поселках, которых по всей Японии насчитывается около 600. Численность буракумин составляют по разным данным от 2-х до 3-х миллионов человек. Они проживают в основном в западной части Японии на острове Кюсю, побережье Внутреннего моря, Кобе, Осака и Киото. Есть такие районы и в Токио, например, Акихабара и Икебукоро. Эти районы считаются «грязными». Три четверти их поселений находятся в сельской местности. Примерно 60% членов якудза являются буракуминами, а в самом большом синдикате Ямагути-гуми численность буракумин достигает около 70%. Все это является результатом отсутствия социальных лифтов у буракомин.

Буракумины в этническом, культурном и языковом отношении, конечно, являются неразрывной частью японского общества, но японцы их могут безошибочно отличить. Для японцев в разговоре с иностранцами это абсолютно табуированная тема, даже очень хорошие знакомые японцы не станут рассказывать о буракумин.

Хотя на государственном уровне ведется пропаганда за уравнение их прав в компаниях и фирмах, но дискриминация все же существует. Буракумины испытывают проблемы при устройстве на работу и при поступлении в университеты. Буракумин стараются не принимать на работу в крупные компании. Родители проверяют женихов и невест своих детей на принадлежность к буракумин и делают всё, чтобы такие браки не состоялись. Перед женитьбой многие родители нанимают секретных агентов, которые проверяют родословную жениха или невесты.

Жёсткая система регистрации места проживания каждого японца и членов его семьи позволяет быстро определить не только места проживания отдельного человека, но и всех его родственников и даже предков. В эпоху Эдо (1600-1867) буракумин в Японии начали заносить в специальный регистр и фиксировать их родословную в метрических книгах, установив наследственную принадлежность к низшей презираемой касте.

Сегодня желающие вступить в брак или устроиться на работу не могут скрыть свою принадлежность к касте буракумин. Документы бережно хранятся в архивах старейших японских компаний и буддийских храмов. Священнослужители, руководствуясь этими перечнями, отказываются проводить церемонии бракосочетания между неприкасаемыми и выходцами из других сословий, не поставив в известность родителей жениха и невесты. По крайней мере, вступать в брак с буракумином сейчас никто не запретит, но такая пара обязательно испытает на себе общественное осуждение. Таковы веками сформировавшиеся японские традиции.

Безусловно, в российском обществе подобное явление отсутствует. Однако Россия одна из немногих стран, где официально социальное дробление «по происхождению» сохранялось вплоть до февраля 1917 года. После 17-го года «кто был никем тот стал вдруг всем». В дореволюционной России происхождение также играло серьезную роль. Например, выбиться из крестьян в дворяне было практически невозможно. Представители «высших каст» вплоть до 1861 года могли распоряжаться своими крепостными согражданами как имуществом. Так что «традиции» кастового общества в России тоже существуют.