Чья Золотая Орда — казахская или татарская? Между научным диалогом и «приватизацией» истории

В последние годы на постсоветском пространстве тема Золотой Орды вышла за рамки сугубо академических дискуссий, став предметом живого, а порой и напряжённого интереса. Активная историческая политика Казахстана, масштабно инвестирующего в раскопки в Улытау, реконструкцию мавзолея Джучи-хана и продвигающего нарратив о себе как о колыбели Улус Джучи, была встречена в научных и экспертных кругах, в частности в Татарстане, не только с интересом, но и с определённой настороженностью.

Как отмечалось в кулуарах, часть татарстанских учёных изначально выражала обеспокоенность, что столь пристальное внимание Казахстана к теме Орды может свидетельствовать о намерении монополизировать это наследие, «приватизировать» его и объявить себя единственным законным наследником и центром империи, оттеснив другие народы, в первую очередь татар, на периферию исторической памяти. Аналогичные умыслы эксперты усматривали и в исторической политике Китая в рамках концепции «Одного пояса — одного пути», также претендующей на наследие кочевых империй.

Однако, как подчёркивает директор Института истории им. Марджани Академии наук Татарстана Радик Салихов в интервью «БИЗНЕС Online», открытый конфликт или «делёж» наследия маловероятен: «С Казахстаном найдены точки соприкосновения, и вряд ли ситуация приведёт к дележу или приватизации наследия». Эта позиция указывает на стремление ведущих академических институтов обеих сторон перевести дискуссию из поля публичной конкуренции в поле научного сотрудничества.

Монгольский каркас империи: общий источник

Важно понимать, что сама основа для спора во многом надумана, если рассматривать её с строго научной точки зрения. Основоположниками и правящим ядром Золотой Орды изначально были монголы во главе с династией Чингисидов. Это была империя, созданная монгольскими завоевателями, которые объединили под своей властью многочисленные тюркские народы степей. Власть на протяжении всей её истории принадлежала исключительно потомкам Чингисхана.

Таким образом, Золотая Орда изначально была монгольским проектом, общим наследием для многих народов. Попытки же объявить её исключительно «казахской» или «татарской» являются модернизацией истории и попадают в ловушку национального мифотворчества.

Центры власти: от Иртыша до Улытау и Сарая

Спор о «центре» Орды также требует понимания её эволюции. Изначально центром был не город, а ставка правящего хана — кочующая орда.

Формирование Улуса Джучи было динамичным процессом, и его первоначальный центр не был статичным. После того как в 1207 (или 1208) году Чингисхан выделил старшему сыну Джучи удел в западной части своей империи, первая ставка (орда) Джучи-хана располагалась в районе реки Иртыш на западе Монгольского Алтая. Именно отсюда Джучи управлял вновь обретёнными территориями и планировал с отцом дальнейшие походы на запад.

Позже, по мере продвижения монгольских войск вглубь Кипчакской степи в 1220-1221 годах, ставка была перенесена в район Улытау (на территории современного Казахстана). Улытау стал новым стратегическим плацдармом и сакральным родовым центром Джучи и его знатных потомков. Этот регион по праву можно назвать «колыбелью» самостоятельной государственной традиции Улуса Джучи, именно отсюда его сын Бату в 1236 году начал свои знаменитые западные походы.

Окончательное же административное и политическое ядро империи сформировалось ещё западнее. Поволжье (Сарай-Бату 1250 г., Сарай-Берке 1260 г.) стало постоянной столичной агломерацией, «мозгом» и «сердцем» Золотой Орды, где была сосредоточена вся полнота власти, дипломатии и экономики.

Таким образом, история центра Золотой Орды — это история последовательного перемещения с востока на запад: от Иртыша (первоначальная ставка) через Улытау (родовой и военный центр) к Поволжью (столичный и административный центр). Каждый из этих регионов играл ключевую роль на разных этапах становления империи.

Утверждение, что центр Орды был исключительно на территории современного Казахстана или Татарстана, является упрощением. Оба региона были критически важны на разных этапах и в разных аспектах жизни империи.

Наследие: разное, но равноценное

Казахский и татарский народы унаследовали разные, но взаимодополняющие аспекты ордынской традиции.

Казахи

Казахи сформировались как консолидированный народ в постордынский период (в XV веке) в результате объединения различных тюркских и монгольских племён, чьи исторические судьбы в эпоху Монгольской империи складывались по-разному.

Племена Младшего и Среднего жузов являются прямыми наследниками Улуса Джучи, которые составляли военную и демографическую основу её восточных, степных улусов. В XIII-XIV веках они были важнейшей военной силой в армиях чингисидских ханов, платили дань воинами и участвовали в походах. Однако ключевые решения о судьбах империи принимались не в степных кочевьях, а в административных центрах Поволжья (Сарай-Бату, Сарай-Берке). Таким образом, эти предки казахов, оставаясь «становым хребтом» ордынского войска, не входили в высшие эшелоны политической власти империи.

Племена Старшего жуза (уйсуни, дулаты, жалаиры и др.) имеют иную историческую траекторию. Их предки изначально входили в основном в состав Чагатайского улуса — другой части Монгольской империи, расположенной в Средней Азии и Мавераннахре. Здесь был силён монгольский компонент, а впоследствии утвердился этноним «могулы» (моголы). Вливание этих мощных родоплеменных групп в состав формирующегося Казахского ханства произошло позднее и обогатило общенациональную культуру.

Таким образом, казахский народ объединил в себе наследие двух крупных монгольских улусов — Джучиева и Чагатаева. Это объясняет внутреннее культурное и субэтническое разнообразие казахов, которые в целом унаследовали прежде всего кочевую культуру, воинские традиции и социальную организацию степняков Великой Евразийской степи, реформированную в эпоху монгольского владычества.

Татары

Татары — наследники административной и городской культуры Орды. Их предки (булгары, кипчаки, а также тюркские и финно-угорские народы Поволжья) не только составляли костяк бюрократии, купечества и духовенства в поволжских городах — столицах империи, переняв и адаптировав монгольские институты власти, но и являлись основной производительной силой государства.

Именно на землях Волжской Булгарии и других оседлых районов Улуса Джучи было сосредоточено:

• Высокоразвитое земледелие, снабжавшее хлебом степные регионы и столичные агломерации.
• Ремесленное производство мирового уровня: кузнечное, ювелирное, гончарное, кожевенное дело, производство оружия и доспехов для ордынской армии.
• Строительство городов, крепостей, дворцов и мечетей, создававших материальный каркас империи.
• Торговля: Поволжье было узлом международных торговых путей (Великий шелковый путь, путь «из варяг в греки»), а местные купцы обеспечивали экономические связи Орды с Европой, Кавказом, Средней Азией и Китаем.

Таким образом, предки татар были не только «мозгом» (управление) и «голосом» (духовенство) Золотой Орды, но и её «трудовыми руками», создававшими экономическое богатство и материальную основу для могущества кочевой империи. Это сочетание управленческих навыков, духовной традиции и производительного труда стало основой для преемственности между Золотой Ордой и возникшими после её распада татарскими ханствами.

Заключение: от конкуренции к кооперации

Спор о «главном наследнике» Золотой Орды — это во многом спор о символическом капитале и исторической легитимности в настоящем. Однако, как показывает диалог между академическими кругами Татарстана и Казахстана, осознание общности наследия и его сложной, полицентричной природы постепенно берёт верх над искушением его «приватизировать».

Как подчёркивает историк Жаксылык Сабитов:

«Наследие Золотой Орды является общим для всех народов, её населявших... Понятия "нация" или "народ" в контексте средневекового золотоордынского государства некорректно применять».

Вместо того чтобы делить наследие монгольской империи Чингисидов, гораздо продуктивнее развивать совместные исследовательские программы, археологические экспедиции и культурные проекты. Признание того, что Великая Степь и её имперское прошлое являются общим достоянием многих народов Евразии, — это не отказ от своей уникальности, а, напротив, признание своей причастности к великой и общей истории.