Корни антикитайских выступлений в Центральной Азии

В России и странах Центральной Азии исторически сформировались совершенно иные по сравнению с Китаем властно-общественные отношения. Китайские власти в вопросах идеологического воздействия, контроля и принуждения за последние десятилетия сформировали уникальные отношения между властью и обществом. Для их общества эти явления привычны и будничны, а у северных и западных соседей они вызывают опасения и страх. К тому же китайский менталитет рисовой культуры всё же отличается от российского и центрально-азиатского кочевого.

Почему усиливаются антикитайские настроения?

Американская газета Washington Post анализирует причины антикитайских выступлений в Центральной Азии. Автор публикации Брэдли Джардин, исследователь Института Киссинджера по вопросам Китая и США при Центре Вильсона, приводит в качестве основных аргументов проводимую Пекином политику в отношении этнических меньшинств Синьцзяна, в том числе казахов; возможные территориальные претензии Китая; опасения по поводу притока рабочей силы из перенаселенной страны; отсутствие прозрачности инвестиций Поднебесной в регионе с коррумпированными правительствами.

Главной иллюстрацией статьи выбран снимок приостановленного в казахстанской столице строительства линии легкорельсового транспорта — одного из проектов в рамках масштабной инициативы Пекина «Один пояс — один путь», нацеленной на создание торговой и логистической инфраструктуры в Азии и Европе для продвижения китайских товаров. В подписи к фотографии огороженной забором стройплощадки в Нур-Султане говорится, что проект заморожен из-за «местной коррупции».

Проект заморожен из-за «местной коррупции». Проект является частью Китайской инициативы «Пояса и пути», направленной на создание торговых и инвестиционных сетей в Европе и Азии.

Казахстан в публикации называют важным партнером Китая в реализации не только «Одного пояса — одного пути», но и в поддержке стратегии национальной безопасности Пекина. Вместе с тем, в статье подчеркивается, что репрессивная политика властей Китая по отношению к коренным этническим группам Синьцзяна, где созданы «лагеря политического перевоспитания», «в которых помещены до двух миллионов мусульман Синьцзяна, включая этнических казахов и кыргызов», привели к росту антикитайских настроений в Казахстане и Кыргызстане.

Студенты-казахи в Пекине рассказали автору статьи об атмосфере страха в провинции на северо-западе страны, установившейся после массовых задержаний представителей меньшинств. Несколько студентов сообщили, что они не остаются надолго в Урумчи из-за опасений быть задержанными.

«По мере того, как Китай становится все более могущественным, некоторые аналитики обеспокоены тем, что Пекин пересмотрит непопулярные пограничные соглашения с Казахстаном, Таджикистаном и Кыргызстаном», — пишет Washington Post.

По данным правительства Казахстана, в 2014 году 32 гражданина Китая арендовали около 4 750 гектаров, что составляет всего 0,0002 процента от общей площади страны. В 2016 году, когда власти предложили изменения в законодательство, позволяющие иностранцам брать в долгосрочную аренду земли сельскохозяйственного назначения, в Казахстане вспыхнули протесты. На фоне митингов власти объявили мораторий на спорные поправки, напоминает издание.

Память о территориальных уступках является болезненной для Центральной Азии, отмечают в статье.

«После распада Советского Союза центральноазиатские республики унаследовали неразрешенные пограничные споры с Китаем на более чем 900 тысячах квадратных километров. В течение 1990-х годов Казахстан и Китай достигли договоренностей по более чем 2 420 квадратных километров. Хотя власти Казахстана утверждали, что страна "ничего не получила и не потеряла", критики возразили, что в результате сделки была отдана территория, которая изначально была казахстанской землей», — пишет Washington Post.

Многие критики Китая в регионе опасаются притока мигрантов из Китая, несмотря на то, что показатели миграции кажутся низкими. С 1995 по 2014 год из Китая в Казахстан прибыло около 93 тысяч человек в рамках программы репатриации, и только 80 из них были ханьцами (основной этнос Китая, составляющий 92% от общей численности населения), остальные — этническими казахами.

Недоверие к Китаю подпитывается отсутствием прозрачности китайских инвестиций. У 23 из 68 стран, вовлеченных в инициативу «Один пояс — один путь», высокий уровень долга, в том числе у Таджикистана и Кыргызстана.

«На Пекин приходится около половины внешнего долга Кыргызстана в 4 миллиарда долларов, что является большой нагрузкой, учитывая годовой ВВП этой страны в 7 миллиардов долларов. В отличие от Казахстана, который может справиться с высокой долговой нагрузкой за счет доходов, получаемых от энергетического сектора, Таджикистан и Кыргызстан, ресурсы которых ограничены, по-видимому, подвержены большему риску дефолта», — говорится в статье.

С другой стороны, внимание приковано к тому, как в Центральной Азии используют китайские кредиты. В Таджикистане, как отмечено в публикации, большая часть заимствованных у Китая денег ушла на строительство базовой инфраструктуры — дорог и туннелей, — однако новое здание парламента за 230 млн долларов, кажется, приносит пользу только местной элите. Чтобы погасить долг в 300 миллионов долларов, Таджикистан уже передал Китаю золоторудное месторождение. Почти половина внешнего долга Таджикистана в размере 2,9 миллиарда долларов приходится на Китай.

Пока власти центральноазиатских стран удерживают под контролем антикитайские выступления. Однако противодействие может обернуться в будущем серьезной угрозой экономической повестке Пекина в регионе, считает автор.

Технология распознавания лиц и опасения гражданского общества

На англоязычном сайте Eurasianet.org в статье «Казахстан приветствует [технологию] распознавания лиц, гражданское общество приходит в ужас» комментируют планы по внедрению новой системы оплаты проезда в общественном транспорте Нур-Султана.

15 октября директор казахстанской компании IPay Алмас Айменов заявил, что система FacePay, основанная на технологии идентификации лиц, работает с погрешностью в 5 процентов, и позволит пассажирам оплачивать проезд без наличных и приобретения билета.

«Однако эта идея вызвала обеспокоенность политических активистов. Создание баз данных, содержащих подробные сведения о внешности людей, кажется слишком тонкой гранью для тех, кто переживает за то, к каким эксцессам может это привести в государстве, стремящемся к авторитарной слежке», — говорится в статье.

Отмечается, что технология распознавания лиц уже получила одобрение президента Касым-Жомарта Токаева. В недавних публичных выступлениях Токаев рассказывал о том, что он наблюдал во время сентябрьской поездки в Китай:

«Нажимаешь на экран [с изображением человека], и выходят данные на того или иного человека, буквально все — когда закончил институт, куда ходит в свободное время, какие кредиты имеет и так далее. Нам нужно идти в этом направлении», — сказал Токаев 8 октября во время встречи с чиновниками в Нур-Султане, где вводят систему IPay.

Компания Hikvision, офис которой Токаев посетил во время своей поездки в Китай, специализирующаяся на технологиях интеллектуальных камер, недавно попала в черный список правительства США за причастность в нарушении прав меньшинств в Синьцзяне.

Критики властей в Казахстане полагают, что пресечение безбилетного проезда — далеко не первоочередная задача, и опасаются расширения слежки.

«Как собрать базу данных с биометрией людей быстро и не палясь? Сделать оплату в автобусе лицом, конечно!» — пишет в Facebook'е участница гражданского движения «Oyan, Qazaqstan» Асем Жапишева.

Подчеркивая, что предложенная система является «полностью нашей, созданной с нуля в Казахстане», Алмас Айменов, возможно, пытался пресечь опасения, что иностранные компании или правительства могут получить доступ к базе данных.

Обеспокоенность по поводу сбора данных гигантом Huawei вынудили ряд стран Запада запретить местным телекоммуникационным провайдерам использовать технологии китайской компании. Однако в Центральной Азии, где озабоченность правительства по поводу безопасности доминирует над обсуждением права на конфиденциальность данных, Huawei уже занимает высокие позиции: именно эта компания вовлечена в создание системы наблюдения «Безопасный город» в Душанбе и выиграла контракты на сотни миллионов долларов в Узбекистане.

В Казахстане действует свой аналог «умного города» — система «Сергек», который, как заявлено, реализован консорциумом местных IT-компаний. Однако согласно сообщению на новостном сайте Informburo, по крайней мере часть оборудования для «Сергека» поставлена Dahua Technology — еще одной китайской компанией, которая находится под санкциями США, пишет Eurasianet.org.