Отношения «нагаса – зээ» у бурят

Современная антропология утверждает, что родство это не только факт биологического происхождения, а скорее процесс возникновения некой общности.

У монгольских народов отношения между дядей с материнской стороны и сестриными детьми ярко выражен и очень важен в родственных связях. Данные этимологического словаря алтайских языков под редакцией Старостина (2003) показывают, что во всех диалектах монгольского языка дядя со стороны матери называется «нагаса», а дети сестры – «зээ». Составители словаря также считают, что термин «нагаса» был заимствован в ряд тюркских языков из монгольского языка.

Вся группа родственников со стороны матери называется нагасанар, хотя конкретная спецификация степени родства с ними обозначается терминами, заимствованными от патрилинейного родства: так нагаса аба (отец матери, он же и отец дяди по материнской линии) произошло от аба (отец), нагаса эжи (мать матери, она же и мама дяди по материнской линии) как производное от эжи (мама).

Нормы обычного права монголов «Их Цааз» (в переводе С. Дылыкова 1981), составленные в 1640 году, также регулировали конфликтные отношения между нагаса и зээ и степень имущественной ответственности нагаса перед племянником. Например, нагаса не должен платить по долгам племянника третьим лицам (статья 194); или, если зээ украдет у нагаса что-либо, нагаса не должен наказывать племянника, но племянник зээ, в свою очередь, был обязан возместить урон нагаса и т.д. С другой стороны, нагаса должен был помогать и содержать своих племянников, если последние попадали в бедственное положение.

Например, существовала такая норма:

«Чей-либо сын не должен иметь долговых счетов с родственниками по матери, если племянник что-либо украдет у родных по матери, то штрафу не подвергается, а только обязан платежом… Если племянник по женской линии, отправляясь к родным по матери, попросит у них что-либо, а родные по матери, имев возможность, не исполнят его просьбы, … то, …если племянник захватит у родных по матери необходимый ему скот, в вину и штраф это не ставится» (цит. по Косвен 1948:28).

Монгольские традиции требуют почтительного отношения к нагаса, племянник зээ должен был оказывать почет нагаса и уважать его собственность, что, однако, не освобождало нагаса от ответственности (в том числе и материальной) за судьбу своих зээ.

В мировосприятии бурят очень сильна модель родственных связей, и для них характерно осмысление социальных отношений через аналогии с родственными и земляческими отношениями.

Термины родства «нагаса» (дядя с материнской стороны) и «зээ» (сестрины дети) у бурят используются в более широком понимании, нежели биологическое кровное родство.

Бурятские традиции требовали, чтобы наряду с предками по мужской линии также полагалось знать девять поколений предков по материнской линии (юhэн нагаса). А во всех ритуалах жизненного цикла (сватовство, свадьба, милан и похороны) родственникам со стороны матери (нагасанар) отводилась особая почетная роль.

У бурят наследство (скот, имущество) переходило только от отца к сыну, материнский род оказывался как бы чужим, но это отчуждение компенсировалось эмоциональной связью между племянниками и материнским родом, которое проявлялось в особых ритуалах, в символических дарах-откупах и т.д.

Как зээ следует почитать нагаса и как должен нагаса относиться к своему зээ?

Например, если нагаса приезжает в гости к зээ, племянник должен посадить его на самое почетное место (Нагасын hуури дээгүүр - место нагаса почетно); делить лучшую еду с дядей (Нагасынгаа дэргэдэ дала мулжэжэ болохогүй - рядом с нагаса не должно есть баранью лопатку); прислушиваться к мнению нагаса (Нагасын үгэ хундэтэй - слова нагаса весомы).

Отдельная группа моральных предписаний оговаривала участие племянника зээ в похоронах нагаса. Как представитель другого рода (или «кости») племянник не должен был прикасаться к телу (умершего) нагаса (Нагасынга яhанда гар хурэхэ үгы) и не участвовать в его переодевании. Это была прямая обязанность детей нагаса провести всю церемонию захоронения (Нагасынгаа худөөлүүлгэдэ хүүр ошохо үгы - не ездить на кладбище хоронить нагаса).

Разные поэтические формы приветствия магталы взывают нагаса к щедрости и милости по отношению к детям сестры (алтан хайратай нагаса, зээнэртэй бэлэгэй далай - золотой милостивый нагаса словно океан подарков для зээ), желают ему здравствовать (ами наhанда жаргалтай ябыт, айя хайрата нагаса - будьте счастливы и благополучны в этой жизни, драгоценный и милостивый нагаса) и т.д.

Нагаса мог выступать и как родственник, дарующий блага и защиту, и как человек, облеченный правом наказать и проклясть непослушного племянника.

Прогневить нагаса значило прогневить защитников всего материнского рода и подвергнуть себя двойным напастям, неминуемой каре (Нагасада гар хурөө hаа, hалга болохо - коль на нагаса руку поднял, то пусть отсохнет рука) и даже проклятию (нагасын харал хүндэ - проклятие нагаса особо тяжко).

Нормы обычного права хоринских бурят (Обычное право хоринских бурят 1992), как и вышеупомянутые нормы обычного права монголов (Их Цааз), также декларировали ответственность нагаса за детей незамужней сестры: нагаса должен был усыновить ребенка или найти ему/ей приемных родителей, в случае если новый муж сестры отказывался брать ребенка в свою семью.

Племянники зачастую рассматривали нагаса как родственника, который был просто обязан им помогать, иначе это воспринималось как обида, несправедливость и непристойное поведение для нагаса, которого в этом случае общество должно порицать (Нагаса зээнэрээ гомодхоохо ёhо үгы - нагаса не должен обижать детей сестры).

Вариативное использование отношений «нагаса-зээ» в вышеупомянутых случаях подтверждает чрезвычайную важность у бурят родственных социальных связей. Оно говорит о том, что мировосприятие бурят проявляется через родственные категории.