​Carnegie.ru: Почему Путин пошёл на обнуление президентских сроков?

На фоне эпидемии коронавируса ушла на второй план главная политическая тема года — конституционные поправки, которые дают Владимиру Путину возможность остаться у власти до 2036 года. Но почти нет сомнений, что, как только эпидемия пойдёт на спад, власти постараются провести голосование и зафиксировать продолжение старой реальности.

Почему Путин отказался от сложной схемы транзита власти, которую долгое время готовило его окружение?

Для ответа на этот вопрос главный редактор "Московского Центра Карнеги" Александр Баунов изучил путинизм в контексте советской и постсоветской истории. Полную версию исследования читайте здесь.

Страх перестройки-2

Страх перестройки-2 — это страх потерять страну, передав её человеку, который вольно или невольно её разрушит, как это уже было 30 лет назад.

Необходимость модернизации СССР к середине 1980-х была ясна и руководству, и гражданам. Михаил Горбачёв начал перемены сразу по нескольким направлениям, но утратил над ними контроль и в результате потерял государство, которое взялся модернизировать.

Процесс продолжили, каждый на свой манер, новые лидеры новых независимых государств. В некоторых из них это обернулось архаизацией — возвращением к узкому этническому национализму, межнациональными войнами, деиндустриализацией, строительством восточных деспотий.

При избрании Горбачёва на пост главы СССР старая гвардия тоже предполагала, что сможет контролировать молодого генсека. Но тот набрал своих людей и отодвинул старых товарищей.

Именно через призму страха перестройки-2 следует толковать принятое Путиным решение проблемы 2024 года.

Выбор происходил между тем, чтобы остаться у власти самому или передать власть надёжному преемнику, сохранив за собой функции и инструменты контроля, которых не было во времена Горбачёва.

Не допустить обновления и перемен

Путин мог бы назначить преемника, а сам уйти на должность главы Госсовета или/и лидера правящей партии или движения. Эти посты можно было бы совместить, так как в статье о Госсовете сказано, что президент его формирует, но не сказано, что он же его и возглавляет.

Владимир Путин, передав власть преемнику, сосредоточился бы на надзоре за ним при помощи стражников политического курса — представителей своего окружения, преимущественно выходцев из силовых структур. Старые связи с ним мог бы сохранить и его доверенный бизнес.

Однако переданная власть не может не разделиться.

Как только в России появится новый президент, а прежний уйдёт, даже если это будет отставка с повышением, у ячейки с высшей властью появится второй ключ.

Вокруг него будет формироваться партия второго ключа — хотя бы из тех, кто не получил желанного места в партии первого или просто был для этого слишком молод.

Это не обязательно будут равные половины власти, но это, несомненно, будут разные её полюса.

Одна неизбежно превратится в партию контроля, вторая — в партию перемен.

Полюс уходящего президента, занятый консервацией наследия, укреплением общего фундамента для Путина и его преемника, окажется, естественно, консервативным.

Окружение нового президента почти с неизбежностью превратится в полюс перемен.

Оба полюса, конкурируя друг с другом, станут апеллировать к народной поддержке. В результате аппаратная и поколенческая конкуренция приведёт к расколу общества.