Джунгарский миф: война, память и политика в истории Казахстана

История противостояния казахских жузов и Джунгарского ханства в XVII-XVIII веках — одна из самых драматичных и, одновременно, мифологизированных страниц прошлого Великой Степи. В массовом сознании она часто сводится к чёрно-белой картине: героические казахи, защищавшие родную землю, против безжалостных захватчиков-джунгар. Однако систематичная и принципиальная работа по разбору и демифологизации, которую ведёт историк Жаксылык Сабитов, убедительно демонстрирует, что реальность была неизмеримо сложнее. Под слоями национального эпоса и идеологически ангажированных трактовок скрывается многогранная картина войн, союзов и геополитических интриг, где не было места однозначности.

Военная машина Джунгарии: не просто орда кочевников

В казахской национальной нарративной традиции победы над джунгарами часто объясняются гениальной тактикой, исключительной смелостью и отвагой батыров. Этот образ героического сопротивления, безусловно, стал важной частью национального самосознания. Однако, как показывает анализ историка Жаксылыка Сабитова, опираться лишь на эту эпическую картину — значит упрощать реальную военно-политическую ситуацию того времени.

Сабитов подчёркивает: «Военное дело у джунгаров было очень сильным и продвинутым для своего времени». Речь идёт не просто о численности, а о качественном превосходстве в организации и технологиях. Джунгарское ханство было последней и самой мощной кочевой империей Евразии с высокой степенью государственной организации. Как отмечает в своём исследовании доктор исторических наук Александр Кадырбаев, джунгары (ойраты) обладали сплочённой военной структурой, собственным производством вооружения и проводили активную внешнюю политику.

Важным технологическим прорывом стало использование артиллерии, которую помог поставить шведский офицер Густав Ренат, попавший к ним в плен. Это давало Джунгарии серьёзное преимущество над соседями, чья тактика, как отмечает Сабитов, часто ограничивалась традиционными кочевыми методами, такими как «тулгама» (обходной маневр).

Их экспансия, как пишет Кадырбаев, была направлена на контроль над торговыми путями и плодородными землями, а не являлась бесцельным грабежом. Это была борьба за ресурсы и жизненное пространство между двумя мощными кочевыми народами.

Джунгарское ханство, находившееся на территории современного Синьцзяна и западной Монголии, с границами по состоянию на начало XVIII века, включая завоёванный Тибет и территории Хошутов. Джунгары вторглись в Тибет в 1717 году и удерживали весь регион до своего окончательного поражения от империи Цин в 1720 году.

Орбулакская битва: разбор национального мифа

Ярчайшим примером исторического мифотворчества стала знаменитая Орбулакская битва 1643 года. Каноническая версия, растиражированная в 1990-е, гласит: хан Джангир с 600 воинами в урочище Орбулак под Алматы сдерживал 50-тысячное джунгарское войско, пока не подоспела 20-тысячная армия во главе с Карасай-батыром — предком Нурсултана Назарбаева*.

Жаксылык Сабитов категорично развенчивает эту легенду:

«Эти "предания" появились в 1990-х годах. Сама битва была, но в другом месте. Карасай-батыр там не участвовал... Орбулакской её назвали в 1990-х годах и придумали, что она была в Алматы, и что там был Карасай-батыр — предок Назарбаева как главнокомандующий».

Что же было на самом деле? Сражение действительно состоялось, но его параметры иные. На помощь Джангиру шли «не только Жалантос, а три отряда по 20 тысяч». И джунгары отступили не из-за страха перед 20-тысячным казахским отрядом, а по сугубо тактическим соображениям: «50 тысяч джунгар отступили... так как решили взять в плен 20-тысячный отряд Абд ал-Азиза».

Одним из главных создателей этого мифа стал писатель Бексултан Нуржекеев, чьи многократные выступления и писания закрепили в массовом сознании красивую, но далёкую от науки историю. Этот миф идеально лёг в идеологию национального строительства молодого Казахстана, дав ему героический символ и связь с первой политической элитой.

Сложная палитра взаимоотношений: не только война

Сводить всю историю казахско-джунгарских отношений к непрерывной войне — грубое упрощение. Сабитов настаивает: «Сводить к чёрно-белой картине, что были хорошие казахи и плохие джунгары, не стоит. Там была разная палитра взаимоотношений, от союза и заканчивая газаватом».

Исторические источники, которые анализирует Александр Кадырбаев, подтверждают это. Отношения между народами региона были сложными и многоуровневыми, включая временные союзы, династические браки и совместные действия против общих угроз. Российская империя, как игрок в регионе, умело использовала эти противоречия, оказывая поддержку то одной, то другой стороне.

Анракай и политика: почему Абылай-хан принял российское подданство

Даже в моменты величайших побед политические амбиции казахской знати брали верх над единством. Яркий пример — период после победоносной для казахов Анракайской битвы. Жаксылык Сабитов объясняет последующий шаг Абылай-хана: «Абулхайр (Абылай) возглавлял казахское ополчение в Анракайской битве... После неё Абулхайр честолюбиво надеялся на то, что его изберут верховным ханом. Но генеалогическая ветвь, из которой он происходил, была младшей, и из неё никогда не избирали старших ханов».

Верховным ханом избрали престарелого Булат-хана. Обиженный Абылай, не сумев добиться верховной власти традиционным путём, «обращается к русскому правительству о подданстве, надеясь за счёт силы и мощи Российской империи... подчинить себе весь Казахстан». Этот эпизод красноречиво показывает, что внутренние распри и династические амбиции часто значили не меньше, чем внешняя угроза.

Заключение: зачем нужна сложная правда?

Разоблачение исторических мифов — не попытка очернить прошлое, а стремление понять его во всей полноте. Как говорит Жаксылык Сабитов: «Простых ответов тут не бывает. Всё очень сложно».

Настоящая история казахско-джунгарского противостояния — это не эпос о добре и зле, а трагическая и многогранная летопись борьбы за выживание, ресурсы и власть в условиях меняющейся геополитической реальности. Джунгары были не «исчадиями ада», а сильным, организованным народом-конкурентом, с которым казахи вели изнурительную борьбу, временами вступая в союзы. Важно отметить, что окончательный удар по Джунгарскому ханству был нанесён не казахскими войсками, а Цинской империей, которая в 1755–1758 годах полностью уничтожила джунгарское государство, воспользовавшись его внутренними междоусобицами.

Признание этой сложности — признак зрелости исторического сознания. Нация, уверенная в себе, не нуждается в упрощённых героических мифах. Её сила — в способности принять своё прошлое таким, каким оно было: великим, трагическим и невероятно сложным, чтобы извлечь из него уроки на будущее.

* Согласно казахстанскому нарративу победа над джунгарами в Орбулакской битве часто объясняются гениальной тактикой хана Джангира, своевременным прибытием подкрепления, героизмом казахских воинов и тактической неготовностью джунгар. Однако следует отметить, что эта версия основана преимущественно на народной памяти и художественно-публицистических произведениях, созданных в постсоветский период. Современные историки (в частности, Жаксылык Сабитов) подвергают критике многие детали этой истории, указывая на несоответствия в источниках и политическую ангажированность некоторых трактовок.