Монгольский след в приволжской степи: что рассказала одежда знатной женщины из Сарая

Многие считают, что Золотая Орда быстро утратила связь с монгольскими корнями, и в исторической литературе её сегодня чаще всего описывают как тюрко-исламское государство — с мечетями, арабской письменностью и мощной оседлой культурой. Однако археология открывает и другую, более раннюю и глубинную её основу, которая долгое время оставалась в тени позднейших наслоений.

В центре этой истории — уникальная находка, хранящаяся в московском Историческом музее: женский костюм рубежа XIII–XIV веков, извлечённый из-под астраханской земли. Этот наряд, сохранивший отблеск своего золотого шитья, — не просто музейный экспонат, а вещественное доказательство того, что элита Золотой Орды на протяжении долгого времени сохраняла свои монгольские корни, поддерживая теснейшую связь с далёкой восточно-азиатской метрополией.

Восточный отпечаток в приволжской степи

Обнаруженный в 1995 году в могильнике Маячный бугор на территории Красноярского городища (Астраханская область) — крупного золотоордынского города у слияния рек Бузан и Маячная, который учёные связывают с ранней столицей государства Сарай ал-Махруса (Сарай-Бату), — этот костюм принадлежал женщине из высшей знати. Само захоронение, выполненное в мавзолее из сырцового кирпича, говорит о многом.

Находка представляет собой редчайший комплекс органических материалов: кожаные сапоги, фрагменты высокого головного убора «бокка» и, главное, два шёлковых халата, которые сохранились благодаря сухому климату захоронения. Первое, что бросается в глаза исследователям, — это ткань.

Халаты из могильника Маячный бугор в Красном Яре, конец XIII — первая половина XIV вв.

Химико-технологический анализ показал, что парадные одежды были сшиты из китайской парчи. Более того, золотные нити, которыми вытканы изысканные орнаменты, изготовлены по уникальной технологии: это тончайшие нити из оболочки кишечника животных, покрытые сусальным золотом.

Двойной халат знатной ордынской женщины из могильника Маячный бугор в Красном Яре, конец XIII — первая половина XIV вв. Справа: Реконструкция обоих халатов на фигуре.

Такой сложный и дорогостоящий материал мог быть произведён только в высокоразвитых ткацких центрах Восточной Азии и никак не на территории только что возникшего кочевого государства. Для монгольской элиты золототканые ткани — так называемый «насидж» (арабское слово) — были самым предпочитаемым материалом, символом имперского могущества. Именно такие ткани, наряду с красным шёлком, составляли основу парадного придворного костюма по всей Монгольской империи.

Дорогие шёлка и парчу, будь то ярко-красная парча с золотыми цветами лотоса (в буддизме — символ чистоты и духовного совершенства) для нижнего халата или ткань с более мелким золотным узором для верхнего, доставлялись на берега Волги по Великому шёлковому пути.

Этот торговый маршрут, объединивший Восток и Запад, пережил невиданный расцвет именно благодаря созданию Монгольской империи, установившей мир и безопасность на всём его протяжении. Таким образом, костюм знатной ордынки напрямую демонстрирует, что материальная культура элиты Улуса Джучи была неразрывно связана с текстильными традициями и рынками, исходившими из монгольского центра того времени — империи Юань Хубилая.

Крой, выкованный в Каракоруме

Именно в Каракоруме — столице Монгольской империи, основанной Чингисханом, — в первой половине XIII века сложились единые стандарты придворного костюма, которые затем распространились по всем улусам. Реставраторам и исследователям удалось восстановить крой найденных халатов, и он оказался традиционным для монгольского костюма XIII–XIV веков.

Нижний халат имел отрезной по талии крой с глубокими встречными складками. Важной деталью является запах на левую сторону, который фиксировался тремя парами шёлковых завязок — характерная черта одежды монгольских кочевников, обеспечивавшая комфорт при верховой езде. Длинные и узкие рукава, слегка присборенные у манжет, завершали этот образ.

Верхняя одежда представляла собой короткий приталенный кафтан (или второй халат) с короткими широкими цельнокроеными рукавами и застёжкой «в стык» на девять пуговиц. Этот элемент, в свою очередь, перекликается с модой, распространившейся по всей Монгольской империи в конце XIII века.

Исследователь М.В. Горелик, посвятивший множество работ изучению монгольского костюма, неоднократно подчёркивал, что основные конструктивные особенности одежды монгольской знати, найденные на пространстве от Китая до Поволжья, имеют единые корни и типологию.

«Бокка» — головной убор империи

Помимо халатов, ещё одной важнейшей деталью, указывающей на восточно-азиатское происхождение элиты, является головной убор бокка (от монг. богта или боктаг). Этот высокий, богато украшенный головной убор был статусным символом замужних женщин на всей территории Монгольской империи. Лучшее визуальное подтверждение этому — «Портрет Чаби», приписываемый непальскому художнику Аниге (Анико).

Портрет Чаби, 1294 г., рис. Анигэ (Анико), альбомный лист, тушь и краски на шелке, 61,5 см × 48 см (Национальный дворцовый музей, Тайбэй).

Чаби, любимая жена юаньского императора и великого хана Хубилая, изображена в характерной красной бокке, усыпанной крупным жемчугом, и в красном шёлковом одеянии с золотой парчовой каймой. Будучи, возможно, самой могущественной женщиной Евразии своего времени, Чаби предстаёт в том самом придворном костюме, который был узнаваем от имперской столицы Даду (современный Пекин) до Тебриза и далее.

«Монгольская тронная сцена». Альбомы Дьеза, Diez A fol. 70, Page 103 S. 23 nr. 1. Из «Джами ат-таварих». Государство Ильханидов, ок. 1310 г.

В Золотой Орде бокка получила широкое распространение в XIV веке, и, как и в самой Монголии, она встречается исключительно в погребениях женщин зрелого возраста, что подчёркивает её социальное и ритуальное значение.

Бокка, монгольский период XIII – середина XIV века (Национальный музей шелка Китая, Ханчжоу, инвентарный номер 2722).

Бокку носили по всей Монгольской империи: её остатки археологи находят не только в Китае и Монголии, но и на территории современной России — в Сибири и в нижнем Поволжье (в землях Золотой Орды), а ильханидские миниатюры изображают её при дворе в западной части империи. Таким образом, бокка была узнаваемым символом монгольской идентичности и власти на огромном пространстве от Кореи до Крыма.

Драгоценные украшения бокки — жемчуг, сердолик, золотая филигрань — имели не только декоративную функцию. Они наглядно демонстрировали масштаб Монгольской империи: жемчуг для двора Хубилая почти наверняка поступал из Персидского залива, сердолик — из региона современного Бенгала, а сами изделия выполнялись в китайских мастерских. Носить такую бокку означало физически являть собой единство огромного пространства от Восточного моря до Средиземноморья.

Сам факт нахождения этого головного убора в захоронении у берегов Волги неопровержимо свидетельствует о том, что знатные женщины Орды следовали общеимперским монгольским культурным нормам, а их статус определялся теми же символами, что и при дворе великих ханов в столице империи Юань — Ханбалыке (современный Пекин).

Фреска на северной стене гробницы эпохи Юань в деревне Дунъэрцунь, уезд Пучэн, провинция Шэньси, Китай. Династия Юань (1269 г.), раскопана в 1998 г. (фото: по Xu Guangji, Zhongguo chu tu bi hua quan ji, vol. 7, fig. 414).

Примечательно, что выходцы из степи — монголы — смогли не только завоевать большую часть Азии, но и сделать свой придворный костюм общепризнанной одеждой власти всего за два поколения. К середине XIII века монгольский стиль одежды был узнаваем от Китая до Средиземноморья.

Мост через столетия: наследие в современном костюме

Удивительно, но традиции, заложенные семь веков назад, не исчезли бесследно. Конструктивные и стилистические элементы той самой одежды, которую носили золотоордынские аристократки, продолжают жить в современной монгольской национальной одежде. Крой традиционного монгольского халата «дээл» с характерным запахом и стоячим воротником, многослойность и любовь к ярким, богато орнаментированным шелкам — всё это имеет прямую отсылку к имперской моде XIII–XIV веков.

Более того, влияние монгольского придворного костюма пережило саму империю. После падения династии Юань в 1368 году сменявшая её китайская династия Мин заимствовала центральные нашивки на одеждах чиновников (прообраз знаменитых «мандаринских квадратов»), хотя при монголах эти нашивки ещё не были привязаны к рангу. При дворах Тимуридов в Средней Азии (XIV–XV века) и Великих Моголов в Южной Азии (XVI век) также прослеживается сознательное подражание монгольскому костюмному канону — как знаку легитимной власти, восходящей к чингисидам.

Позднеильханидское/тимуридское изображение знатной женщины и её служанок, поддерживающих её юбки. «Монгольская дама с прислугой». Альбомы Дьеза, Diez A fol. 72, Page 29 S. 11 nr. 2. Государство Ильханидов / Тимуридский Иран, XIV–XV века.

Таким образом, парадный костюм женщины из Маячного бугра — это не просто красивая древняя вещь. Это многогранный исторический источник, который доказывает, что элита Золотой Орды была монгольской по происхождению: она не просто декларировала свою власть, но и материально, через одежду, подчёркивала свою причастность к дому чингисидов. А связь с монгольской метрополией — империей великого хана в Китае — была прочной и глубокой: дорогие китайские ткани, единые стандарты кроя, общие символы власти (золото, драгоценные камни, узнаваемый головной убор), распространённые от Кореи до Крыма, свидетельствуют о функционировании налаженных экономических и культурных связей в рамках единого имперского пространства.

Портрет императрицы Шидэбала Гэгэн-хана (правил в 1321–1323 гг.). Династия Юань (Национальный дворцовый музей, Тайбэй, inv. nr. zhonghua 000325).

В то время как политическая история знает распри и разделение улусов, археология одежды демонстрирует нам обратную сторону медали — культурную и элитарную общность, которую не могли разрушить междоусобные войны.

Т. Дарханов