Разработчик советского биологического оружия Петр Бургасов: как бороться с искусственным вирусом

Академик умер в 2006 году, не дожив до эпохи коронавирусов. Но он наверняка знал и об их разработке.

Он сам в секретных лабораториях занимался бактериологическим оружием. Историю рассказывает "Туапсинские вести".

Петр Бургасов начинал микробиологом еще до финской войны, продолжил после войны в секретной спецгруппе Берии, потом стал аспирантом Всесоюзного института экспериментальной медицины имени Горького, в отделе особо опасных инфекций – чумы, холеры, оспы.

Более двадцати лет был главным санитарным врачом СССР – боролся со страшными эпидемиями по всей стране.

Под конец жизни он много давал интервью – ведь с его дел сняли грифы секретно.

Например, он уже смело говорил об утечке бактериологического оружия, которое они испытывали на острове Возрождение – полигоне ученых-эпидемиологов. Остров был в Аральском море (пока оно не обмелело). И вот там ученые взорвали очень сильный вирус оспы, который они же и разработали.

«К колышкам привязаны десятки павианов, а высоко над ними разрывается снаряд, оставляя после себя коричневатое облачко. Животные ничего не знают о биологическом оружии, но, словно чувствуя смерть, инстинктивно закрывают лапами носы и пасти» (по воспоминаниям Кена Алибека - полковника Советской армии, военного биолога, одного из разработчиков бактериологического оружия).

Как рассказывал в интервью сам Бургасов, это было настоящее убойное оружие – вирус пробивал даже привитых животных. И вот они распылили всего 20 граммов, а в море тогда курсировало исследовательское судно.

И хотя на время испытаний было запрещено подходить к острову ближе, чем на 40 километров, судно подошло на 15 километров. И лаборантка дважды выходила на палубу сделать забор воды. И заразилась! Вернувшись домой в Аральск, она заразила других, началась вспышка.

«Когда мне доложили, — рассказывал академик, — я сопоставил факты. Все понял, мы приняли противоэпидемические карантинные меры. Оспу удалось остановить. Но шесть или семь человек умерли. Представляете, какая скорость и дальность распространения и убойная сила?»

Академик считал, оспа – самое мощное бактериологическое оружие. Разрабатывая свойства вируса, они поняли его смертельную опасность.

«Если в московском метро распылить грамм 5 этой рецептуры, последствия будут ужасные и не только в Москве. Ведь с 1979 года у нас в стране никто против оспы не прививается, а те, кто был привит, давно утратили свой иммунитет по возрасту», — говорил он.

Кстати, именно изучая оспу как бактериологическое оружие, группа Бургасова создала ту самую вакцину против оспы, которая в свое время спасла весь мир.

«Мы занимались разработкой сверхзащиты от бакоружия. А как заниматься защитой, если не знаешь, против чего?!», — поэтому они создавали и оружие, и защиту от него одновременно.

Ходят слухи, что в 70-х годах в обстановке высочайшей секретности было привито все население страны против двух самых сильнейших ядов – ботулизма А и Б, да так, что ни в СССР, ни за границей никто ничего не узнал.

Остров Возрождения разделен между Казахстаном и Узбекистаном - это одно из самых грязных мест на планете. Из-за катастрофического высыхания Аральского моря он уже воссоединился с материком, и технически островом уже не является. В 1948 Советский Союз устроил здесь лабораторию по испытанию биологического оружия, где испытывались самые опасные образцы - оспа, сибирская язва, туляремия и многие другие.

Паранойя во время холодной войны доходила до того, что считая, что против советского народа могли применить бактериологическое оружие, врачи в 70-х годах тайно прививали людей против ботулизма. Неуязвимыми они хотели сделать весь Советский народ.

А вот в чем Бургасов был точно уверен, так это в том, что вспышка сибирской язвы в 1979 году в Свердловске не была случайной. В засекреченном ученом городке Свердловск-19 на окраине мегаполиса академик участвовал в разработке бактериологического оружия, в частности, занимались и сибирской язвой.

Так вот, рядом, в соседних районах Свердловска, люди начали заражаться и гибнуть от нее. Бургасов сразу же начал эпидрасследование, и оно выявило странности. В самом секретном городке никто не заболел, а это невозможно при утечке. Значит, ее не было. Подумали, что дело – в продуктах. Изъяли с рынков и отовсюду все мясо, сожгли.

Люди продолжали заражаться. Уже отдельно от него, академик узнал об этом позже, патологоанатом и лаборант лаборатории отдали образцы на исследования в американскую лабораторию, не сказав об их цели.

Американцы выделили из ткани четырёх возбудителей сибирской язвы. Оказалось, что два из них родом из ЮАР, два – «имеют прописку» только в Канаде. А на территории нашей страны их нет!

По мнению Бургасова, если был выброс – погибли бы одномоментно и в одном очаге люди. Это была бы разовая вспышка (сибирская язва от больного здоровому не передается). А очагов в городе было несколько, в разных местах. И продолжалось это долго (более полутора месяцев при инкубационном периоде 2-3 дня).

Сопоставив эти факты, академик выдвинул версию о диверсии. Об этом он сказал незадолго до своей смерти. По его мнению, диверсанты могли не единожды, а много раз распылять на автобусных остановках по 5-6 граммов рецептуры. Всего в регионе заболели сибирской язвой 93 человека, умерли 65.

И, кстати, это тоже было в апреле! Бургасов говорил:

«По вражескому радио рассказали об утечке сибирской язвы уже 4 апреля – причем обвиняли нашу военную лабораторию, и уже все выводы были сделаны. А мы только к 10 апреля поняли, что к чему».

На войне он боролся со вшами и сыпным тифом, будучи главным санитарным врачом в СССР, остановил холеру. Был в 1980 году в числе тех ученых, которые подписали мировую конвенцию о победе мира над оспой.

Академика уже похоронили, когда оспа вернулась. Вирусы всегда возвращаются – говорил он, только сильнее и хитрее. Значит, борьба продолжается.