Казахи в составе Кокандского ханства: вхождение, этнический контекст и исторические последствия

Исторический фон: джунгарская агрессия и миграции

К началу XVIII века казахские земли, особенно регионы Семиречья и Южного Казахстана, подверглись жестокой агрессии со стороны Джунгарского ханства. В период так называемой Актабан шубырынды (1723–1727) казахские племена были вынуждены отступать на юг, в более безопасные области.

В этот период Семиречье и Южный Казахстан пострадали сильнее всего. Политическая элита Старшего жуза, включая хана Жолбарыса и великого Толе-би, была вынуждена признать политическую и вассальную зависимость от джунгарского контайши Галдан-Цэрэна, выплачивая ойратам налоги. Джунгары даже назначили Толе-би правителем (акимом) Ташкента под своим жёстким контролем, из-за чего Старший жуз был вынужден сохранять нейтралитет во многих последующих битвах.

После разгрома Джунгарии в 1750-х годах маньчжурами (Цинским Китаем), на освобождённые территории стали претендовать соседние силы, в том числе Кокандское ханство, созданное узбекской элитой в начале XVIII века на территории Ферганской долины. Коканд стал культурным и политическим ядром целого региона. Все правители узбекских племён Мавераннахра были ревностными защитниками и распространителями ислама. Канадский иранист Ричард Фольц назвал правителей Средней Азии «главными защитниками и популяризаторами иранской цивилизации».

В этот период часть казахов, особенно из Старшего и Среднего жуза, оказалась в зоне влияния Кокандского ханства — как добровольно (в поисках стабильности сначала в разгар опустошительных войн с джунгарами, а позже — на фоне непрекращающихся приграничных набегов кыргызов), так и под давлением военной силы и экономического контроля со стороны узбекских правящих кругов.

Этнический состав Кокандского ханства

Кокандское ханство было многоэтничным государством, где ведущую роль играли узбеки-минги, которые опирались на оседлых (прежде всего городских) жителей, чья поддержка имела большое значение для устойчивости их власти.

В Кокандском ханстве также проживало множество других народов, чьё распределение по социальным и хозяйственным нишам выглядело следующим образом:

В казахских степях ханство проводило политику опосредованного контроля — через местных беков и султанов, взимая налоги, не вникая в повседневное управление племенными союзами до тех пор, пока кочевники сохраняли лояльность Коканду.

Период вхождения казахов под власть Коканда

В начале XIX века Кокандское ханство, стремясь расширить своё влияние и получать регулярную дань, захватило южные земли, где проживали казахи Среднего и Старшего жузов — в районе Ташкента, Шымкента и Туркестана. Казахские жузы в этот период не имели единого хана и централизованного правительства, что значительно облегчило Коканду задачу по поочерёдному подчинению этих территорий.

В 1820–1830-е годы ханство перешло к активной экспансии на северо-запад, закладывая военные укрепления и продвигаясь к Туркестану и Шымкенту. Казахи, проживавшие на огромных территориях от Сырдарьи до Семиречья, оказались под прямым или формальным контролем кокандских комендантов.

Однако кокандское подчинение с самого начала встречало вооружённое сопротивление. В 1821 году казахи Южного Казахстана во главе с султаном Тентек-торе подняли крупное восстание против кокандской власти. Восставшие, численность которых, по источникам, достигала нескольких тысяч человек, захватили Сайрам и распространили выступление на районы Шымкента, Туркестана и Аулие-Аты. Кокандские войска в итоге жестоко подавили восстание, но оно стало одним из первых крупных проявлений казахского сопротивления кокандскому господству.

Многие казахские роды на первых порах сами искали защиты у сильного соседа. Как подробно зафиксировано в фундаментальных исследованиях и путевых записях выдающегося казахского учёного Чокана Валиханова — в частности, в его труде «Очерки Диких киргизов», — после краха Джунгарии между казахами Семиречья и кыргызами Тянь-Шаня развернулась острая, кровопролитная конкуренция за освободившиеся пастбища (жайлоо). Эта борьба выливалась в непрекращающиеся опустошительные набеги и взаимный угон скота (барымту).

Изнурённые этой затяжной степной войной и давлением со стороны хивинцев, казахские роды Старшего жуза добровольно признавали власть Коканда. Кокандские гарнизоны в новопостроенных крепостях Пишпек, Мерке и Аулие-Ата обеспечивали кочевникам надёжный военный заслон от рейдов с гор. В этих условиях некоторые казахские султаны и бии сознательно заключали союзы с кокандскими ханами, чтобы с помощью их регулярных войск пресечь барымту, укрепить собственный авторитет внутри родоплеменных структур и защитить свои кочевья.

Территории под контролем Коканда

Кокандская администрация установила прочный контроль над ключевыми городами и транзитными узлами региона, среди которых выделялись:

• Туркестан
• Сайрам
• Тараз (Аулие-Ата)
• Шымкент
• Значительная часть Жетысу (Семиречья)

Глинобитные кокандские укрепления стали важнейшими военно-административными пунктами. В них размещались постоянные гарнизоны, которые использовались не для защиты казахов, а для подавления малейшего кочевого недовольства и принудительного сбора податей.

Конец кокандского периода: экспансия Российской империи

Кокандский период в истории казахов завершился во второй половине XIX века в результате активной экспансии Российской империи в Среднюю Азию. В 1853 году русские войска под командованием генерала Перовского захватили ключевую кокандскую крепость Ак-Мечеть (будущая Кызылорда), а в ходе масштабных кампаний с 1864 по 1865 год пали Туркестан, Шымкент и Ташкент.

Эти сокрушительные военные победы полностью разрушили военно-административную систему Кокандского ханства на казахских землях. К 1867 году указом Александра II была создана Туркестанская генерал-губерния, в состав которой вошли все бывшие кокандские владения, включая области проживания казахов. С этого момента власть Коканда над казахскими племенами окончательно прекратилась, и начался новый — российский — этап в истории региона.

Итоги и последствия кокандского владычества

1. Политические

Произошло резкое и необратимое снижение влияния традиционной ханской и султанской власти у казахов. Кокандские правители намеренно ликвидировали остатки политической самостоятельности жузов, заменяя родовую аристократию назначенными из центра наместниками (беками). В авторитетных научных трудах и путевых записях выдающегося казахского учёного Чокана Валиханова, составленных в середине XIX века, подробно зафиксировано возникновение острого двоевластия и геополитического соперничества между Кокандом и наступающей Россией, в котором казахские роды разделились: часть поддерживала русские войска ради избавления от кокандского гнёта, а часть была мобилизована кокандскими гарнизонами.

2. Культурные и религиозные

Произошло значительное усиление исламизации кочевого населения под влиянием ценностей узбекской городской и духовной аристократии. В конце XVIII – начале XIX века шариат фактически вытеснил традиционное казахское обычное право (адат) на южных территориях. Кокандские ханы активно субсидировали строительство медресе и мечетей на казахских землях, что привело к быстрому распространению ферганской (узбекской) архитектуры, оседлых культурных стандартов и элементов среднеазиатского быта среди кочевников.

В этот период религиозный фактор стал мощным инструментом геополитического давления со стороны Коканда. Если джунгары, будучи буддистами, вообще не вмешивались в религиозную жизнь казахов и не насаждали свою веру, то узбекская оседлая элита использовала идеологию религиозного превосходства. Воспринимая кочевой уклад казахов как «неполноценный» ислам, кокандские духовные круги развернули жёсткий прессинг, навязывая кочевникам ферганские стандарты ортодоксального книжного благочестия.

Общая религиозная среда с узбеками лишь усиливала это подчинение: наличие единой исламской веры лишало кочевников возможности идеологического сопротивления единоверцам, заставляя безоговорочно признавать авторитет ферганских мулл в религиозно-правовых вопросах. Практическим инструментом этой политики стала массовая, поголовная отправка детей казахских биев и старшин на учёбу в узбекские медресе Ташкента, Коканда и Бухары. Воспитанное в отрыве от Степи новое поколение возвращалось в кочёвья проводниками ферганского влияния и кокандских законов.

Параллельно началось глубокое размывание и замещение исконной степной культуры. По примеру узбекской правящей элиты высшая казахская аристократия — султаны, батыры и бии — начала постепенно переходить на оседлость, строить стационарные зимние усадьбы вблизи городов, перенимать ферганские стандарты престижного потребления, одежду и элементы городского этикета, что создало заметный культурный разрыв между южной знатью и рядовыми кочевниками Степи.

3. Экономические и налоговые

Экономическая политика Коканда носила характер безжалостной фискальной эксплуатации. В отличие от джунгар, кокандские сборщики налогов установили тотальный контроль над каждым шагом кочевников. Казахи облагались непосильными налогами, среди которых свирепствовали зякет (налог со скота, приводивший к массовому изъятию лошадей и овец) и харадж (поземельный налог, при котором у полуоседлых казахов отнимали до трети собранного урожая).

Помимо этого, кокандские коменданты ввели унизительный налог ушур и принудительные повинности по строительству и ремонту укреплений. Попытки уклониться от уплаты карались жестокими военными рейдами кокандской конницы, выжигавшей целые аулы. Это стимулировало развитие караванной торговли через Шымкент и Ташкент, но сама торговля шла в условиях жесточайшего колониального давления со стороны кокандских чиновников.

Заключение

Присоединение казахов Старшего и Среднего жузов к Кокандскому ханству в XIX веке было обусловлено целым узлом факторов: глубокой исторической уязвимостью Степного общества после разрушительных джунгарских набегов, вынужденным поиском защиты от внешних угроз, а также прямым военным давлением со стороны динамично развивающегося Коканда.

Несмотря на сохранение относительной бытовой автономии, казахи испытали на себе тяжелейший экономический и административный гнёт, который по своей жёсткости и фискальной удушливости превзошёл прежнюю джунгарскую зависимость. Тем не менее, глубокое включение в общую исламскую, политическую и экономическую системы ханства сыграло фундаментальную роль в формировании уникального южноказахстанского культурного ландшафта перед его окончательным вхождением в состав Российской империи.