Контроля за промыслом и оборотом омуля на Байкале сегодня нет

Уже второй год на Байкале действует запрет на промышленный лов омуля, однако с прилавков эта рыба не исчезает. Откуда берется омуль в магазинах при действующем запрете, сколько сегодня рыбы в Байкале, помогли ли жесткие меры восстановлению популяции омуля и что, собственно, будет дальше - разбирались «Аргументы неделi».

В отчетах, как обычно, поток цифр. В 2018 году на Байкале изъяли 439 сетей общей протяженностью более 27 километров, 135 лодок, 47 лодочных моторов и 3,5 тонны незаконно добытого омуля.

Как говорит врио руководителя Ангаро-Байкальского территориального управления Федерального агентства по рыболовству Роман Гармаев, проведено почти 800 рейдов, выявлено 603 нарушения законодательства о рыболовстве, из них в органы МВД с признаками статьи 256 УК РФ (незаконная добыча водных биологических ресурсов) направлено 105 материалов. Наложено штрафов на 417 тысяч рублей, предъявлено исков о возмещении причиненного ущерба на 674 миллиона рублей.

В 2019 году упор планируется делать на места продажи омуля - как стационарные торговые точки, так и небольшие придорожные лотки. Вот они-то, несмотря на другие отчетные показатели, наводят на главный большой вопрос: промышленный лов на Байкале запрещен, а омуль в продаже есть, даже в крупных и известных торговых сетях омуль реализуется брендированными бочонками.

Как же так? Давайте разбираться

Промысловики малочисленны, а рыбы на прилавках «завались».

Сегодня на Байкале только два легальных способа добычи омуля:

1. Только на зимнюю удочку физическим лицам в объеме не больше 5 килограммов рыбы в день на человека. Продавать такие рыбаки что-то могут, но точно не бочками.
2. Лов омуля по квоте коренных малочисленных народов Севера (КМНС).

Именно документы на квоту КМНС чаще всего предъявляют остановленные с рыбой перевозчики, на них же ссылаются продавцы, заявил Гармаев на посвященном восстановлению популяции омуля совещании в правительстве Бурятии:

«Причины ажиотажного спроса на квоты для КМНС, на наш взгляд, кроются в коммерческих интересах. Неуклонно растет число общин коренных малых народов севера, а определить действительную принадлежность лиц в ней к КМНС, по сути, представляется невозможным».

«Пока будет коммерческий оборот, продажа омуля, контроль наладить мы не сможем», - вторит Гармаеву главный госинспектор Северобайкальского отдела управления Евгений Манин.

Именно на территории этого северного района в основном сосредоточены эвенкийские общины, занимающиеся ловлей омуля.

Всего из 13 зарегистрированных 12 имеют квоты добычи омуля, у семи есть закрепленные за ними промысловые угодья. На всех действует 84 бригады, и контроль их работы сегодня большая проблема.

По закону они должны отчитываться 2 раза в месяц, но, по данным на 15 марта, такой отчет предоставили всего 2 общины, из которых одна добыла 1,1 тонну омуля, вторая - 50 килограммов. А омуль, который правоохранители видят в продаже, между тем, по документам, поймали те же общины.

"Контроля за промыслом и оборотом омуля на Байкале на сегодня нет и это надо признать", - говорит Манин.

По словам Гармаева, осуществление традиционного рыболовства не должно преследовать коммерческие цели, а в условиях запрета на промышленный вылов байкальского омуля должен действовать и запрет на его продажу. Только это может стать существенным оружием в борьбе с незаконным промыслом.

При этом в Бурятии готовы пойти на денежную компенсацию представителям КМНС.

Глава Бурятии Алексей Цыденов сообщил, что, по предварительным подсчетам, на это потребуется около 13 миллионов рублей в год - столько составляет стоимость 50 тонн омуля, выделяемых по квотам общинам КМНС.

В целом Цыденов согласился с тем, что, если будет введен полный запрет на лов омуля, будет понятно, что весь омуль, который есть в продаже, будь то придорожные нелегальные точки или пункты организованной торговли, добыт незаконно.

Сами же общины КМНС уверены в своем праве на продажу омуля. Как отмечает президент ассоциации КМНС в Бурятии Владимир Аюшеев, заниматься реализацией позволяет закон, так что, если вводить запрет, надо пересматривать вопрос на федеральном уровне.